Ведьмины косы

Но это не имеет ровно никакого значения. После подрыва перевала наши с тобой дороги разойдутся, – она говорила спокойно, бесстрастно.

И это пугало. Дин еле удерживал себя, чтобы не соскочить с кресла и не броситься к Анне. Может, поцелуй покачнул бы чашу весов в сторону любви.

Но что-то подсказывало, что для сближения пока рано. Нельзя давить на Анну и принуждать. Она уже однажды сбежала, и лишь по велению судьбы они встретились снова.

– Я услышал тебя, Анна. Уверяю, жизнь не ограничивается призванием. Будучи одинокой и несчастной, ты протянешь несколько лет, а потом сдашься, поняв, что тебе не хватает смысла и работа совсем не радует.

Тогда и поймёшь, что всё это время ты не жила. А жизнь на то и дана нам, чтобы быть полной. Надеюсь, ты задумаешься над моими словами. Доброй ночи, – он поднялся на ноги, чинно поклонился и ушёл.

Наедине с собой Арета ощутила какое-то странное гложущее чувство. Да, Дин прав: одним призванием жизнь не ограничивается.

Но и бросаться на шею первому или даже второму встречному мужчине – недостойно.

Что они знают о ней? А она о них? Ричард хотя бы заводил с ней дружеские беседы, блистал эрудицией, шутил и делал всё, чтобы Арете было комфортно и интересно. Дин же солдафон: прямолинейный, угрюмый, негибкий. С ним тяжело.

Но если у женатого короля не было ни единого шанса на ведьмину взаимность, то Дину Арета чуть не сказала «да». Силой удержалась, включив здравомыслие на полную мощность.

Нет, она не свалится в руки Дину вот так просто. «Пришёл.

Увидел. Победил» в случае с ней не прокатит. Для начала Арете нужно время, чтобы разобраться в собственных чувствах, потом проверить цену влюблённости Дина. Вдруг он психанёт и побежит утешаться в объятия более доступных женщин?

Время покажет.

Арета отложила лист, который всё это время держала в руках. В местах, где пальцы касались бумаги, темнели мокрые пятна и кое-где расплылись чернила.

Надо же, она и не думала, что может настолько переволноваться. Хорошо, что Дин ушёл, иначе она могла растаять от одного лишь нежного прикосновения.

«Пора спать», – дала себе установку Арета, поднялась с кресла и принялась расстёгивать пуговки на платье. Сама. Без помощи горничной. Ибо только сейчас поняла, насколько устала от людей.

В эту ночь Арета окунулась в сновидения, в которых она изнемогала от удовольствия в объятиях мужчины. В темноте было не разглядеть ни его лица, ни фигуры. Но было так чудесно хорошо, что хотелось, чтобы сон длился вечно.