Прорицатель 2. Дочь рода

Несчастный случай в школьной лаборатории было легко подстроить, но видение с Максом незадолго до взрыва появилось без чьей-либо помощи, в этом я была уверена. Хаос показал мне возможного союзника или же врага?

До войны со Свиридовой я надеялась, что смогу играть на два поля, привяжу к себе Макса и Кира, а потом воспользуюсь ими в своих целях. Самонадеянно? Ещё как! Кир-Ахшар… этот мужчина не остановится ни перед чем. И он тоже знает, что я адепт Хаоса. Может, всё-таки столкнуть их обоих лбами, и будь что будет?

– Душечка, это неприлично, в конце концов!

Возглас Прасковьи Гавриловой заставил меня подпрыгнуть на месте.

Задумалась так крепко, что пропустила что-то важное? Да нет, вроде бы ничего не изменилось. Разве что разговоры стали чуть откровеннее после шампанского. Хотя все понимали, что это притворство, – никто не стал бы позволять себе лишнего в присутствии чужих. Тем более, когда дело касалось наследников и глав родов.

– Что вы сказали? – уточнила я у Прасковьи.

– Я говорю, что жду твоего ответа насчёт подарка, – ответила она скрипучим голосом.

– Время идёт, а ты молчишь. И к чему была эта демонстрация с помолвкой?

– Почему нет? Я не каждый день помолвки заключаю, имею право на банкет и поздравления, – я пожала плечами и нахмурилась. И когда эта старушка успела выгнать Наумова со стула рядом со мной и занять его место?

– Ты отказала княжескому роду, да ещё и в лицо им свой отказ швырнула, – Прасковья постучала старческими пальцами по столу и покосилась в сторону Чебуковых.

– При свидетелях, заметь.

– Теперь-то что уж…

– А то, – старушка неприлично фыркнула. – Тарас – хороший мальчик. Я вижу его насквозь, больно уж он прикипел к тебе, душечка.

– И когда успел? – вскинула я брови.

– Когда родовой клинок удержала, м? – хитро улыбнулась Прасковья, а потом ещё и подмигнула.

– А вы откуда знаете? – неужели Митенька рассказал своей бабуле подробности битвы на полигоне, перед тем как слечь без сил?

– Как же можно не знать?! У Чебуковых семь мечей, но ни один из рода не мог удержать в руках тот, единственный.

Прасковья прищурилась и улыбнулась такой хищной улыбкой, что я резко вспомнила, кто передо мной. Акула, самая настоящая. Другая бы не удержала род на плаву после всего, что случилось.

– А после трагедии Тарасик-то, представь себе, с лёгкостью его взял. Эта вертихвостка Соколова пыталась Тарасика захомутать, а тот ей возьми – да и сунь клинок.

– И что? – я невольно наклонилась ближе, чтобы услышать продолжение.