Тайные улицы, странные места

Интересно, как птенцы ночью спят, если всю ночь прямо им в клювы светит жёлтая лампа? Вдруг они вырастают совсем непохожие на прочих. Такие — птицы ночного света, и всё у них наоборот.

На этой мысли он слегка нахмурился, раздумывая, прогонять ли её из головы, а то какой-то получается чудак-андерсен, а не старшеклассник Смола, лепший друг Серёги Капчи. Но решить не успел, Женя позвала тихим голосом:

— Подержи, пожалуйста, ветку.

Фотоаппарат внимательно смотрел опущенным объективом в белую воронку цветка. И там, внутри, вокруг тычинок, лежала, поблёскивая, гранёная змейка из камушков, скрепленных светлой цепочкой.

— Никто не взял, — обрадовался Женька, придерживая тугой стебель с бутонами и большими сероватыми листьями. Тут же спросил с легкой обидой, — чего хихикаешь? Что опять не так?

— Дурман открывает цветы к вечеру. А утром они сворачиваются трубкой. Цветок сам сохранил нам сокровище.

Женька окинул взглядом десятки белых колокольцев, таких ярких на тёмной зелени, что казалось — от них свет.

Попытался вспомнить, а что днем? Не вспомнил и наказал себе обязательно присмотреться. Эх, думал, отводя одной рукой стебель, а другой направляя в центр цветка игольчатый луч лазерного фонарика, она знала, что никто не заберет цацку, потому что никто не посмотрит, а ещё — они закрываются. Женя знала, а он не подумал и не догадался. Ерунда, вроде бы, но слегка обидно.

Зелёный лучик тронул стекляшки, от них кинулись по нутру цветка веера светящихся точек. Было красиво. Женя снимала, подсказывая, как расположить фонарик.

Потом снимал он, прицеливаясь и ловя россыпи нежных огней.

Собирая штатив, она ещё добавила:

— По вечерам пчелы прилетают к дурману, и, если цветки закрыты, они пролезают внутрь. Или раскрывают края лапками.

— Да ну? — не поверил Женька, подхватывая треногу.

Шаги отзывались в каменных стенах шёпотом, и казалось, это не улица вовсе, а огромная комната: так было тихо и совсем никого.

— Вот будем рядом с дурманом перед закатом, увидишь сам. Я всегда хотела попробовать дурманного мёда.

Представляешь, они делают мёд из растений, которые — натуральная отрава. Ядовитые растения. А мёд — нет. Но всё равно, мне кажется, он должен быть каким-то другим. Необыкновенным.

Женька сбоку посмотрел на её профиль, на волосы, падающие вдоль щеки — когда ветерок, они разлетаются, показывая ухо с рельефной мочкой. Переулок сузился и шаги звучали так, словно следом идёт ещё кто-то, догоняет, подстраиваясь под их движение.