Тайные улицы, странные места

Выше был смутно виден разновысокий дом, понизу скрытый чёрными кронами деревьев, белел каменный забор, и сбоку в стене дома светило круглое окошко под самой высокой крышей. Как иллюминатор в борту корабля.

— А я подумал сперва, ты из-за ветра, — засмеялся, тоже ероша жаркие волосы, — а видно же — окно.

— Что из-за ветра? — поинтересовалась Женя.

— Ну. Не спит. В смысле… — Женька смешался, не зная, как увязать то, что мысленно вдруг показалось логичным и стройным, а скажешь — станет выглядеть полной ерундой, да и чего он вообще, при чём тут ветер?

— Так, ерунда, — отказался объяснять дальше, — пойдем к вам, а? Ты обещала показать лабиринт ночью.

— Перекусим, — решила Женя, — лабиринт, потом ты домой.

Глава 12

— Моряна…

Услышав обрывок разговора, Женька не стал входить в стеклянный дом, замешкался сбоку от открытой двери, которая не давала увидеть его силуэт на зыбкой полупрозрачности стеклянных плиток.

Намеренно старательно стал отряхивать серую футболку от пятен извёстки. Ведёрко с остатками стояло рядом, в него он сунул мочальную кисть, мокрую и уже истрёпанную.

— Ты сильно спешишь, Арг, — голос девочки звучал серьёзно, почти сердито.

— А ты чересчур бережёшь нашего юного месье Жана, — возразил густой баритон хозяина, — он вполне готов.

— Мне так не кажется, — вместе с фразой по плите громыхнула сковородка, — ты забыл? Конечно забыл, ты ведь старик.

Для них.

Женька ждал, что Отан обидится, тот вообще быстро обижался и начинал язвить, громогласно высказывая свои претензии, одинаково страстно что им, что козе Меотиде, что оручему петуху Арамису или его глупеньким белым курам. Но вместо привычного громыхания Отан пропел миленьким типа детским голоском:

— Цыпля-а-та-а, пухо-овые. Первоцве-еты-ы на ранней траве-е… У нас сегодня будет обед? Или обойдемся словесами, дорогая Фейе, прекрасная Нот?

— Женя закончит с лабиринтом и пообедаем, — сковородка снова проехалась по плите.

Запахло тушёным мясом и картошкой.

— Мстится мне, — вкрадчиво заметил Отан, — наш мастер белёных стен и сияющих полов уже…

Женька громыхнул ведёрком погромче, отодвигая его к стеклянной стене. Вошёл в открытую дверь, поправляя рабочую футболку с рваным рукавом.

— Я всё. Кто будет работу принимать?

— Мы в тебя верим, — заявил Отан.