Тайные улицы, странные места

Два! Трижды, я повторяю — триж-ды копал огород и даже заработал первую в жизни мозоль от лопаты с тяпкой! Три! Не сосчитать, куда я успел сгонять вашего юного раба, дражайшая Эжени. Кстати, ежели раб юный, то он — рабёнок? Или рабчонок? Наш вот — точно не рабишко. При слове «рабишко» на ум приходит слово «умишко». И с этим тоже у мастера Юджина намечается порядок. Не полный, разумеется, как подразумевается в устойчивом словосочетании, но полного порядка где найдёшь? Тем более…

-Норзер-Аргест-Этезий-Отан! — перебила болтовню Женя, уперев в спину хозяина пристальный взгляд.

Тот сразу умолк, а Женька приоткрыл рот, мучительно вспоминая, где же он слышал этот голос и произнесенное им сложное имя? Разве Женя хоть раз называла его так? И голос — не её, вернее, не совсем её. Взрослый. Глубокий. Но если в тот раз (в какой, вспомнить бы!) он был тёплым, то сейчас у Женьки по спине прокатились мурашки.

Рядом со сковородой встала глубокая миска, полная огородных витаминов.

Отан снова уселся на лёгкий стул и уставился на девочку преданным взглядом, показывая — послушен и слушает.

А та пристально смотрела на Женьку, что-то решая, и он выпрямился, стараясь нахмурить брови. В её глазах не было теплоты, на месте привычной ему прозрачной то ли зелени, то ли бледной лаванды явилась ледяная голубизна, кажется, даже температура в кухне понизилась.

Отан одобрительно щёлкнул языком, и Женька, спохватившись, расслабился.

Да что он, в конце-концов. Две недели они постоянно вместе. Работают по дому, гуляют, получая от Отана смешные и странные задания. Болтают за чаем, а ещё — на лавке ночью, под Женькиными окнами. И вдруг такое ощущение, что её нужно бояться. Я что, испугался? — пристыдил себя Женька и преисполнился благодарности к Отану, который своим поведением разрядил обстановку и в кухне снова потеплело.

Потеплели и синие морозные глаза, принимая мягкий сиреневый оттенок.

Женя улыбнулась, беря вилку и двигая к себе пустую тарелку. Напомнила:

— Накладывай. У тебя сегодня — право первой ложки. Поедим и я расскажу. Аргест? Ты позволишь, я расскажу сама?

— Буду счастлив, моя дорогая.

— И ещё. Пусть он тогда — с самого-самого начала.

— Я стал ещё счастливее, чудеснейшая моя!

Женька положил себе тушёного мяса, гору картошки и принялся есть, пока Женя резала помидоры на узкие дольки-лодочки.