Тайные улицы, странные места

Взял сунутую в руки лопату, какими нагребают уголь. И пошёл снова к устью Моряны.

— Трудитесь и старайтесь, — провозгласил Отан, исчезая в глиняном ущелье, — а я, так и быть, подгоню муравейчика.

Там, где буквально только что цветные камушки покрывали ровным слоем всё пространство внутри бетонной ловушки, снова был виден обычный песок, а стёклышки оказались собранными в гигантскую гору на краю воды.

— Осторожно, — сказала Женя, устраивая на песке раскрытый мешок, — не колоти лопатой, хотя вряд ли они побьются.

Отан умеет.

Женька погрузил глубокую лопату в шелестящий и звякающий сугроб. С усилием поднял набранное и ссыпал в горловину мешка.

— Первая, — засмеялась Женя, становясь рядом и тоже погружая лопату в смешное детское богатство, — и — вторая.

***

Через пару часов Женька уже забыл, как восхищался стёклами. Именно количество их ошарашивало, но теперь оно и угнетало. Руки ныли, саднили ладони под нитяными рабочими перчатками, плечи болели так, хоть кричи. Отдыхали коротко, но часто, Женя наливала ему из термоса кофе, смеялась, когда пытался донести ко рту, не уронив стаканчик.

Минут пять сидели, привалившись друг к другу плечами, а позже — просто лежали молча, и снова вставали, чтоб погрузить лопаты в бесконечную, казалось, не убывающую стеклянную гору.

Днем пришёл Отан, вернее, приехал, рокоча мотором грузовичка, встал на обрыве. Распевая и прокашливаясь, спустился, расстелил покрывало, раскинул на нем одноразовые тарелки с колбасой и хлебом, поставил кружки, в которые налил горячего супу.

Накормив, прибрал, и улёгся рядом, снова выставляя бороду и вальяжно раскидывая руки.

Мог бы и помочь, сердито подумал Женька, медленно орудуя лопатой. Но увидел, как девочка усмехнулась выражению его лица, насупился и стал работать быстрее.

А потом, уже перед закатом, гора стёклышек закончилась. Она стала кончаться давно и Женьке ужасно надоело прикидывать, какая лопата окажется последней. Но вот он подцепил последнюю, смешанную с ярким крупным песком горсть цветных камушков и ссыпал в пакет, наверное, сотый.

— Двадцать три мешка, — сообщила Женя, бросая лопату и валясь на песок, — я считала.

— Прекрасно, юный мастер Юджин! — загрохотал сверху Отан, освещённый сочным желтеющим солнцем, которое уже уходило за край обрыва, — браво, маленькая Юджиния! Чего легли? А кто будет носить мешки наверх?

— Вот же ж, — простонал Женька, пытаясь сесть.

Но девочка дёрнула его за штанину, смеясь, а её смеху густо вторил Отан.

— Отдыхай.