Тайные улицы, странные места

И снова уставилась на мягкие переливы цвета, покрывающие песок огромным бархатистым ковром.

— Пора, — губы Жени тронули ухо спутника, тёплая рука взяла его руку.

— Да, — сказал он без голоса, боясь, если ответит чуть громче, то не выдержит — заорёт просто так, болтая всякую ерунду.

Улыбаясь до ушей, полез следом за девочкой по узкой тропинке, виляющей среди валунов и крошащихся скал. Перед самым верхом задержал её руку, останавливая. Она послушалась, глядя на него лавандовыми глазами на светло-загорелом лице, широкоскулом, с крупноватым носом и приоткрытыми от тяжёлого дыхания губами.

Женька шагнул ближе, встал вплотную, и поцеловал её, неловко, вскользь, обнимая свободной рукой за талию, упрятанную под белую футболку и пояс штанов, стянутый ремешком.

Женя выдохнула, когда оторвался от её лица. Улыбнулась и обняла его шею своей рукой, притягивая поближе. Ответный поцелуй был коротким, но совершенно настоящим, таким, что Женька на секунду испугался, вдруг свалится обратно, катясь к самой воде.

Она убрала с шеи ладонь, внимательно глядя ему в глаза, совсем близко, слегка кося своими. И отвернулась, таща его вверх за вытянутую руку.

— Спасибо, — хрипло объяснил Женька в спину, — за это вот. Всё.

— Да, — она кивнула. Светлые волосы качнулись, разлетаясь вокруг головы и их немедленно зажгло алое солнце, что готовилось тронуть краешком горизонт за далёким светлым пятном Кой-Аша.

Глава 16

Домой Женька попал поздним вечером, высадился из муравейчика в полной темноте, расчерченной по асфальту квадратами света из жёлтых окон, одно из них — окно кухни, где мелькал за светлой шторой мамин невнятный силуэт.

Женька постоял, держась за открытую дверцу кабины, мялся, раздумывая, как попрощаться. Столько всего случилось, но обо всем можно подумать позже, улёгшись на свой диван. А вот два поцелуя, которыми они обменялись…

Но девочка только кивнула, блеснув в неярком свете кабины лёгкой улыбкой. И он, пробормотав насчёт «до завтра», закрыл дверцу, с небольшой досадой понимая, всё теперь сделалось не простым, не как раньше.

Но поднимаясь по ступенькам в подъезде, понял, что соскучился по маме, и нужно обдумать, о чём ей рассказать, не говорить же о диких событиях на ночном пляже, а про Моряну, сказать ли?

Мама Лариса открыла на звонок, поправляя на голове тюрбан из махрового полотенца.

— Ну, ты гулёна, — попеняла с ласковой укоризной, уходя снова в кухню, — я уже три раза соус разогревала, как ты любишь — кабачки, баклажаны.