Тайные улицы, странные места

— А в-третьих, — продолжала мама, — я достаточно взрослая, чтобы самой разобраться, надо ли мне знакомить тебя с кем попало.

— Так он кто попало? Это ты из-за кого попало постриглась, да? Волосы красишь.

Она засмеялась. Сама открыла банку и положила в тарелку поверх овощей две ложки сметаны.

— Нет, Женчик. Не прикидывайся дурачком. Может быть, Виталий не кто попало. А может, гм, пустышка какой. В человеческом плане. Нет, что я мелю, он хороший человек. Но я не хочу знакомить тебя с кем-то, кто, ну…

— Поматросит и бросит, — мрачно закончил Женька, размешивая сметану, — а сардельки, случайно, нету?

— Скажите, какой у нас в доме завёлся мудрец с сексистскими цитатами! — возмутилась мама, уходя к плите, — случайно есть сарделька, тебя ждёт.

А вот и Боцман, ну, конечно! Насчет «поматросит» — я, может, сама его. Поматрошу. Поматросю? Ой, завтра уже поговорим. И не давай коту сардельку, он две пачки корма сожрал!

— Держи, Боцман, — шёпотом сказал Женька, кладя на край стола сарделечные кусочки, — никто нас тут не понимает.

Но аппетит и настроение снова вернулись. Мать сказала — Виталий. А там, на берегу, похожая, назвала Нориса — Валера. То есть, понятно, что это разные чуваки, хотя тот в ответ назвал свою барышню — Лорик. Лариса, значит. Но мало ли совпадений, у матери дофига ровесниц именно Ларисы. А ещё Светы, Марины и Нины. Это сейчас детишкам имена дают жуткие. Всякие Мирославы и Станиславы, Пелагеи и как там ещё. Доедая, он порадовался, что им с Капчой повезло, а то были бы сейчас Драгомыслом и Велибоком.

Хотя, вот Отан называет их с Женей — мастер Юджин и дорогая Юджиния, и у него получается вполне даже нормально. Но там совершенно другая жизнь, как параллельная реальность.

Он допил сливовый компот, снял крышку с кастрюльки на плите и отгрыз ещё кусок сардельки, чтобы скормить Боцману. Кот радостно топтался по табурету белыми лапами, положив передние на стол и вздёргивая усами в приятном ожидании. Женька погладил рыжую башку и пошёл в комнату, мечтая скорее лечь и вытянуть уставшие ноги.

Издалека прищурился на яркое пятно в приоткрытой двери родительской спальни. Подошёл, заглядывая.

— Ничего себе!

Мама, прижимая к уху мобильник, поднесла палец к губам. Встала, перекрывая огромный букет из красных роз, торчащий в грубой фаянсовой вазе. И сложив губы в воздушном поцелуе, мягко закрыла двери перед Женькиным носом.

— Да. Нет-нет, не устала. Спасибо тебе. Такие розы…

Женька быстро ушёл.