Тайные улицы, странные места

Летали там!

— Местечко, — посоветовал Капча, — полей ему башку водичкой. Совсем наш Смола на солнышке спёкся. Ты дурной совсем? Люди, Смола, не летают.

Женька от его жалостного тона вскипел, приподнялся, упирая руки в бревно. Сейчас! С разбега, на глазах дурака Капчи. К прибою и — над сетями, где кричат, ругаясь и грохоча сапогами, рыбаки в яликах…

— Сиди, — сказала Женя вполголоса.

И он остыл, сразу вспомнив, как она покачала головой в ответ на его опасения, что Капча их увидит. Сказала — нестрашно.

И была права.

За спиной Капчи зарокотал ещё мотор, он оглянулся и вскочил, подхватывая с песка свои бесконечной длины оранжевые штаны с сапогами.

— Ну вы, это. Скройтесь, а? Вон катер Нориса. Щас про бабло, наверное, скажет чего.

— Уверен? — Женька нахмурился, — мы можем остаться.

Капча умоляюще затряс головой. Уже торопясь к воде, объяснил через плечо:

— Он тебя сильно не любит, Смола. Ты мне всю малину спортишь, если будешь маячить. Давай, пока он далеко и не видит, с кем я тут.

— Отлично, — с сердцем прокомментировал Женька, вставая.

Капча переминался уже рядом с лодкой, выпрямлялся, расправляя плечи, весь такой независимый, потом поворачивался и тайком махал рукой, мол, валите скорее.

— Мы ему помогли, блин, — бурчал Женька, увлекаемый спутницей за кусты, прикрывающие ближнюю тропку, что уходила вверх по склону, петляя среди оползней, — а вместо спасиба, валите, значит.

— Ты же не из-за спасиба помогал, — резонно возразила Женя, — и потом, зачем далеко уходить, смотри, какая пышная дереза.

Нас за ней совсем не видно.

Стоять за кустами было исключительно неудобно. Кочки, покрытые сушёной травой, скользили под ногами, ветки кололи руки, и стояла тут, в зарослях, совсем уже африканская жара. Убиться веником, поразился Женька в очередной раз, такое бабье лето — одно на десять, наверное, лет. А может, просто кажется так, потому что осень должна быть осенью, закон календаря. Но юг есть юг. И это супер как хорошо. Но в кустах всё равно противно.

Мухи садились на голые руки, не улетали сразу, приходилось стряхивать их пальцами. А кузнечики стрекотали надсадно и устало, будто умаялись за три летних месяца и злились на дополнительную работу.

Женька поморщился — из-за стрёкота толком не слышно, что там Капча. Отвёл пару тонких колючих веток, осторожно выглядывая. Женя тихо стояла рядом, прикрытая его спиной.

К стрёкоту добавлялся шум воды, крики парней в лодках, плеск вёсел.