Тайные улицы, странные места

— Он руку вывихнул. Жалко, конечно, я не успела. А Ана — её подруга увезла, на тачке уехали. Серёжу они с собой забрали. И вещи ваши.

— Вот блин. А точно вывихнул, не сломал? Ну, хорошо, что свалили. Так, а я?

— А мы ушли. Уехали, — поправилась Женя, отворачиваясь к плите и чиркая спичкой, — сюда, чтоб маму твою не пугать.

— На тачке, что ли? Денег же куча.

— Нет. Там рыбаки знакомые. Я попросила.

Она засмеялась, отворачиваясь от Женьки. Звонко, очень хорошо засмеялась, ему тут же захотелось подойти, увидеть, как улыбается, когда по-настоящему.

— На мотоцикле. С коляской. «Урал» называется. Шлем старый такой, у тебя из него — один нос. Щиток убрали, а то ты носом стукался.

Смеялись вместе, но Женя всё время отворачивалась, лёгким жестом прикрывала лицо рукой, и наконец, он понял, да она же стесняется, из-за переднего зуба. Снова вспомнил недопитые коктейли и бесполезно выкинутые на них почти три тыщи рублей.

Женя расставила тарелки. Разложила яичницу с кольцами красного болгарского перца, посыпала каждую порцию резаным укропом.

— Садись. Я пойду. Позову.

— Кого? — немножко глупо спросил Женька у пустого, вкусно пахнущего пространства, ограниченного стёклами и зернистой прозрачной плиткой — девочка уже вышла и её силуэт двигался по направлению к дому, ну то есть, туда, где он очнулся, слыша недовольный мужской голос, болтающий всякую ерунду про столицы и усадьбы.

И Женька мысленно сам себе объяснил: он тебе кто, этот дядька, вот я что хочу спросить, и чего он ко мне цеплялся, и как с ним говорить, и называть — как?

Глава 6

Но завтракать в итоге пришлось вдвоём. Женя вернулась молчаливая; прикусив губу, разделила третью порцию по их двум тарелкам. Села, указывая Женьке вилкой на место за столом, покрытым клетчатой скатеркой. Сердитость избавила её от стеснения и на осторожное замечание Женьки:

— Не лопнем?

Она ответила чуть звенящим голосом:

— Не дождётся.

Женька послушно принялся жевать, стараясь не показывать, как больно зубам. Но девочка, мельком глянув, распорядилась ближайшим его будущим:

— Синяки уберём, когда поешь. И опухоль снимем.

— Э-э… Ты, что ли, уберёшь? — улыбаться было тоже больно.

— Мы с тобой, — поправила Женя, глядя поверх его плеча в стеклянную стену, — одна я не смогу, так быстро.

Он кивнул, чтоб не перечить.