Тайные улицы, странные места

Женька дёрнулся, пытаясь сообразить, что это капает, посреди ясного жаркого дня. Может вообще — птичка-зарраза. Капли участились, но свет, проницающий веки красным, не стемнился, был тут, и Женьке показалось, кто-то поливает его из лейки, как морковку какую. Вся башка мокрая, сердясь на свою беспомощность, подумал он, передёргивая плечами в тоже намокшей футболке. И собрался открыть глаза, прекращая издевательства.

Тёплые руки взялись за его запястья, отводя их от головы.

— Всё. Можешь смотреть. Только быстро, а то не успеешь.

Он и посмотрел. Быстро.

Внизу, за улочками холма, за тугими шапками деревьев, что закрывали городские дома, за большим колесом обозрения, несущим свои разноцветные колыбельки, лежала вода бухты — невероятного тяжёлого цвета — глубокая зелень с серым оттенком. И над ней, протягиваясь над всем городом, над ажурными решётками колеса, над зелёными деревьями и рыжей травой холмистой гряды, висела низкая туча, почти чёрная, с толстым брюхом, отражающим зелень воды. Женька задрал голову, щурясь от восторга — туча кончалась в аккурат над их валуном, солнечный свет резко очерчивал чёрный край, и сбоку в него была воткнута радуга — яркая, как на детских картинках.

Переливалась не полукругом, а толстой скобкой, казалось, привязывающей край тучи к степи. И уходила в склон нижним краем буквально в десятке метров от них. А на головы и плечи, на волосы, руки и одежду, сыпал мелкий серебристый дождь, сверкал бусинами капель вокруг валуна.

Ветер вздохнул, усилился, трава затрепетала, сверкая мокрыми стеблями.

Радуга, тускнея, растаяла, туча зашевелилась, сворачиваясь сама в себя, и вдруг, буквально в одну минуту, рассеялась, плывя по выгоревшей синеве сперва чёрными тонкими прядями, потом — светлеющими перышками, которые растворились в звонком от влаги, шуршащем ветреном воздухе.

— Офигеть! — перекрикивая шелесты и шуршание, заорал Женька, тыкая рукой в остатки тучи, — ничего себе!

— Что? — девочка смеялась, придерживая подол короткого платья, — не слышу!

Ветер уже радостно ревел, словно пытаясь сорвать всю траву и унести её в море.

— Супер, я говорю!

— Это Соларис!

Откуда-то снова упал дождь, внезапной короткой завесой, ветер тут же рванул, унес её, темня влагой кроны деревьев.

И — всё стихло.

Девочка подошла вплотную, с заботой осматривая Женькино лицо. Тронула пальцем нос, скулу, коснулась переносицы.

— Ну, вот, у нас получилось. Хорошо, что ты не открыл глаза.

Женька недоверчиво поднял руку. Надавил на скулу.