Тайные улицы, странные места

И из того, что чувствует девочка, которая ведёт его через ночь, одну из сотни тёплых ночей, одну из трёх с лишним сотен ночей года. Одна из.

Он почти успел вдуматься в то, что — они, что, все такие? Все ночи года могут быть — такими?

Но тут они пришли. Почти пришли, понял Женька, внезапно увидев над головой высоченную башню с прожекторами. Стадион. Отсюда до дома пять минут по тротуарам знакомых кварталов.

Но и тут Женя пошла не мимо центрального входа, за ажурным металлом которого зеленел футбольный газон, и не вдоль внешней стены трибун, где шла дорожка, по которой Женька с приятелями тыщи раз бегали в экстрим-парк на пустыре за стадионом.

Она туда свернула, на эту дорожку, но вдруг ступила ниже, по трём незаметным ступенькам, где, как всегда полагал Женька, была закрытая дверь какого-то склада. Внизу прошла вдоль стены, повернула, и они оказались меж двух заборов, сложенных из одинаковых бетонных панелей. С одной стороны — высились за панелями трибуны стадиона, с другой — торчал на фоне тёмного неба чёрный силуэт экскаватора с задранным ковшом.

— Ничейная полоса. Там склады, за забором.

— Я и не знал, — ревниво признался Женька. Идти по узкой, в метр шириной дорожке было неуютно, казалось, серые высокие стенки наваливаются, чтоб зажать их между собой.

— Ее сверху не видно, — утешила Женя, — и нижняя дверь не всегда открыта, нам повезло.

— Ты победила, — сказал Женька уже у себя во дворе, где им дорогу перешёл здоровущий ёж и они, конечно же, задержались, выясняя, куда он собрался.

Его спутница удивилась, нахмурила брови, потом освещённое тусклой лампочкой у подъезда лицо разгладилось, и Женя улыбнулась.

— Ты про спор? Ерунда какая. Тебе понравилось? Как дошли?

— Ещё бы, — с чувством сказал Женька. И только собрался предложить ей посидеть на лавке, почти под своим окном, как Женя кивнула, помахала поднятой рукой.

— Выспись. Хорошо? Я тебя встречу, ну, в два часа, на набережной, у водянки. Пойдёт?

Он кивнул в ответ.

И она тут же исчезла, смешиваясь с тенями и светом. Женька замер, напрягая слух. Втянул ноздрями ночной воздух, ещё по-летнему теплый, но свежеющий. Кажется, слышны шаги. А ещё — остался запах. Сухой травы, смешанный с запахом морского ветра. И — солнца.

Через минуту не осталось ничего, кроме ночи, света и темноты, далеких кошачьих воплей и сердитого шуршания под стенкой. Пахло соломой и листьями. После гудения домофона — пылью в подъезде.