Тайные улицы, странные места

— Ты не голодный? Нет? Тогда сразу идём за семёрками.

— Идём, — согласился Женька, — а они где?

— Где увидим.

В профиль у неё был короткий нос и упрямый лоб. Как у телёнка, подумал Женька и, смешавшись, стал вспоминать, а где он видел-то, телят и их лбы. В книге какой вычитал, наверное. Тоже мне, «крестьянин, торжествуя»…

Он с удовольствием поддерживал игру, которой выглядело новое для него дело, порученное язвительным Отаном. Но волновался, сумеет ли. Всё же дядька у Жени здоровый, в смысле, большой размерами, а ещё языкатый, как учитель Данила, только язвит охотнее.

Не хочется, чтоб после издевался, из-за этих таинственных семёрок. Но даже несмотря на Отана, Женьке не хотелось расспрашивать напрямую. Пусть бы подольше такое вот. Сказочное.

Из-за слова мысли перекинулись на Капчу и его бедствия, явно по контрасту. То, что тут, с Женей, оно постоянно такое — волшебное, сказочное, а это считается, должно бы кончиться ещё в детсаду, ну ладно, к четвёртому-пятому классу.

И потом обязано начаться эдакое, какое происходит с Капчой. Бабло, тёлки, долги со страхом неотдачи, всякие чаки норисы с их тачками. Аны с коктейлями. Опасные из-за малолетства нателлки.

Вот когда лучше понимается старшая сестра, думал Женька, идя рядом с ровно шагающей Женей. Как она через год после школы постановила, сидя в кухне после вечерней смены на фабрике мочалок и сумок, куда пошла, чтоб направление получить в институт — «что-то мне в людях совершенно не нравится, хочу опять в школу!».

Женька тогда запрезирал сестру с высоты своих одиннадцати лет и пятого класса. Совсем дурочка, в школу! Где без конца оценки, дисциплина, учителя с их закидонами, родители с нотациями.

Да. Тогда взрослая жизнь, наоборот, казалась ему сплошным волшебным праздником. И дурак же я был, в свои одиннадцать, с насмешливой мудростью подумал Женька, проламываясь следом за спутницей через кусты смородины к облупленной стене рыжего двухэтажного дома.

— Нашла? — спросил осторожно, пытаясь понять, как выглядят в реальности искомые семёрки.

— Нет, — Женя говорила вполголоса, — достань у меня там, в наружном кармане бутылка.

Он расстегнул клапан её рюкзачка, вытащил поллитровую бутылку с широкой крышкой. В мутном пластике шуршали, пересыпаясь, мелкие коричневые камушки.