Персональное чудовище для принцессы

Неуверенно и робко приняла простыню из его рук и дождалась, когда мужчина повернется ко мне спиной. Только после этого быстро встала и неловко завернулась в ткань. Прежде мне всегда помогала Мили или другие служанки. Как оказалось, это не так-то просто – выбраться из ванны самостоятельно, да еще и завернуться в длинный кусок ткани. Все так же не глядя на меня, мне протянули руку, которую я с секундной сомнения, все же приняла и выбралась из воды, придерживая нижний край ткани, чтобы не замочить. На каменном полу ноги моментально стало подмораживать, но я и словом не обмолвилась о своем неудобстве.

– Благодарю, – я попыталась аккуратно убрать свою ладонь из цепких пальцев мужчины, но неожиданно он не отпустил. Вместо этого повернулся, хмуро посмотрел на мои босые ноги, нахмурился еще сильнее.

– Забыл, – с досадой в голосе заявил он, и в следующую секунду я оказалась у него на руках. Даже возражать не стала, помня, что это бесполезно, а ноги действительно неприятно мерзли на ледяном каменном полу.

Уверенной, широкой поступью красноволосый со мной на руках, держа словно пушинку, прошел в знакомую комнату, где на постели я сразу заметила сверток.

Меня усадили на постель рядом с ним и небрежно кивнули.

– Все, что я смог найти.

Посмотрела на него с немым вопросом и мне великодушно разрешили посмотреть, что же он отыскал. Одной рукой придерживая простыню на груди, второй ловко разложила какое-то старомодное платье из дорогой ткани и туфельки без каблука. Тоже из ткани. И все. Ни нижнего белья, ни сорочки, на худой конец.

Ничего. Только платье на голое тело и туфли, которые были мне явно велики.

– Спасибо, – улыбнулась я, заметив, что мужчина, словно невзначай следит за моей реакцией. – Вы очень добры. И я даже не знаю, как вас благодарить за спасение и помощь, – вздохнула я, прикидывая, как ловчее выпросить у него ту рубашку, в которой я была совсем недавно. За нижнюю сорочку сойдет. В моей ситуации привередничать не приходится.

– Я буду доволен уже тем, если ты не станешь распространяться о моей персоне, – лениво ответили мне, сложив руки за спиной.

– Но, зная человеческую натуру, несильно на это рассчитываю. В людское благородство я давно не верю.

– Почему? – удивилась я, чувствуя, что невольно стало обидно за свою расу. Мы, конечно, не святые, но хороших людей много!

– Вы лживые, жадные, лицемерные паразиты на теле нашего Мира, – процедил красноволосый с брезгливостью. – Все, чего вы касаетесь, долго не живет. Вы – опухоль этого Мира.