Замуж за врага. Его (не) любимая

Девушка уснула, так и не выпустив камня из сжатой ладони.

… Из сна вырвалась, почувствовав что-то смертельное, страшное, мучительное.

И если бы не настойчиво жаливший левую ладонь огонь, казалось, проевший плоть до кости, София бы не проснулась.

Застонав, разомкнула кулак – раскаленный рубин выскользнул из ладони на простынь. Он был непроницаемого черного цвета и оставил на коже страшный ожог, но это она узнает позже, гораздо позже. А сейчас… мысли путались и рассыпались, как карточный домик.

Заложница приподнялась на локте: тьма, чистая и незамутненная погребла под собой огромный мир севера.

Не было ни контуров, ни очертаний, ни силуэтов. Что случилось? Куда она попала? Попыталась позвать на помощь, но голос ослушался. Первая ее мысль: умерла. Но девушка тут же отмела эту глупость. Если так – она бы не испытывала боли, но обожженная ладонь горела в диком пламени, наполняя глаза слезами.

На улице что-то сверкнуло, разгораясь. Фонарь. В серебристом зареве уличного освещения возникли смутные очертания шкафов и стульев.

«Я в Ордене», мелькнула мысль.

Тревоги напрасны. Вот только уловив нотку странного приторного аромата, похожего на… запах кипящего в котле жженого сахара, насторожилась. Но не это смутило девушку, а то, что вокруг царит гробовая тишина.

София пересилила настойчивый зов сна и, сосредоточив внимание на ожоге, сползла с кровати. Ноги и руки слушались плохо, будто ее отравили. Потребовалась минута, чтобы добрести до двери, опираясь о темную стену, затем набросить плащ и обуться.

Вскоре заложница брела по пустынному коридору, пошатываясь, как завсегдатай таверны. Приторно-сладкий аромат дурманил сознание: глаза слипались, голова сильно кружилась. На первый этаж она спустилась только благодаря великой воле и страстному желанию разобраться в происходящей чертовщине. Именно – чертовщине, потому что назвать по-другому то, что она увидела в Большой гостевой зале, язык не поворачивался.

Словен и Тис, сидевшие у стола, застыли статуями. Княжна осторожно подошла к близнецам и, заглянув в остекленевшие глаза, ужаснулась.

«Спят на ходу», - пронеслось в голове.

Девушка обернулась: в том же зловещем состоянии пребывал лысоватый губернатор, которого она заприметила еще днем. Рядом с ним восковыми куклами молчали две его распрекрасные дочери в ситцевых платьишках. В дверном проеме темнели неподвижные фигуры братьев Ордена, а рядом с ними неподвижно стоял Милонег.

София скользнула взглядом по Добрыне.