Замуж за врага. Его (не) любимая

… Чтобы отвлечься, София вышла в сумерки и долго бродила по темным переулкам огромного Братства. Мощенная белыми плитами дорожка убегала под навесы цветущих крон в нежно-матовых и бледно-розовых махровых соцветиях. От медовых ароматов и яблочных грез кружилась голова. Рощица казалась сказочным садом полным тайн и чудес, дышала жизнью, счастьем и летним теплом. Восточный ветер шуршал по благоухающему шелку, срывая нежные лепестки; молодые глянцевые листья пели песни весны, шмели в золоте веселили сердце.

Девушка присела на узорную лавочку и вспомнила, как сама совсем недавно трудилась в поте лица на благо Арского монастыря и не роптала.

Время остановилось. Прикрыв глаза, она вдыхала аромат и не расслышала чужих шагов. Меж тонких стволов мелькнула высокая стройная фигура в синем ферази, расшитом серебром. Посланник быстро возник у скамьи, положив руки на навершие клинка, и нахмурился.

Первое, что пришло ей в голову, явился отчитывать. Мало ей бед – будет еще одна.

- Не стоило далеко уходить, - жестко сказал Святослав.

София хотела бросить «кроме вас, других врагов у меня нет», но промолчала.

- Мы тревожимся за вас, - мужской голос стал мягче. – Я тревожусь о вас.

Ну да. Боится не доставить заложницу Его Светлости и навлечь гнев владыки. Искусный лицемер. Сам ее на дух не переносит, но лжет – надо признать – умело.

Именно сейчас София страшно пожалела, что вчера его обняла. Как ей вообще могло прийти такое в голову!

- Вы позволите сопроводить вас?

Заложница подавила нервный смешок.

- Благодарю, с этим неплохо справляются ваши люди, - вежливо ответила, намекнув на карауливших неподалеку близнецов. Затем поднялась.

- Тем не менее, я настаиваю, - он предложил свой локоть, и его движение отдалось чем-то вроде неуверенности.

Волнуется? Невозможно.

- Я безгранично вам благодарен. Если бы не вы, то нас…

Молодой командир помрачнел.

- Воины уже принесли благодарность. Этого достаточно.

София старалась держаться непринужденно, но дрожь в коленях скрыть не смогла.

- И все же, я должен признать, - Святослав вздохнул: - Мы обязаны вам жизнью.

- Как я обязана вам своей.

Ветер всколыхнул пышные яблони. Сорванные лепестки пронеслись мимо белым снегом. Сквозь молодую сочную зелень виднелись лоскутки облаков. Душа желала тишины, глаза любования, но разум требовал объяснений.