Возрождение первородной

Странно было это признавать, но отчего-то при смелом вопросе эльфа я ощутила укол ревности, недовольства и смутного восхищения. Почему-то до этого мне казалось, словно только мне подвластно разговаривать и возражать этому безусловно сильному магическому существу. Дерзость Криса одновременно и поразила, и заставила устыдиться в собственном высокомерии.

Вот же эгоистка! — изумилась сама себе и краем глаза заметила поникших Живых.

Всё тут же встало на свои места. Кроме, разве что, неясного обвинения неопределённого создания.

С объяснениями, однако, он долго тянуть не стал.

— Неужели вы забыли сколько моих любимых творений навсегда лишили права на возрождение? — прогремел Творец смертоносных зверушек, и от его возвышенных нот я невольно поморщилась. — Они — моя единственная радость и моя жизнь. Вы бесцеремонно забрали значимую её часть и решили сбежать. Могу ли я после такого так просто отпустить вас и допустить разгрома своего мира? — от потрясения и негодования мы лишь успели раскрыть рты, как он вынес свой вердикт: — Нет.

Поэтому с этого момента я лишаю вас права покидать планету Первородных — теперь вы станете регуляторами энергетического круговорота. Вместо них.

От рухнувшего на нас приговора стало дурно.

Замена нечисти? После стольких-то усилий выбраться? Что за странные шутки?!

— Хотя, в общем-то, ради своих детей я мог бы пойти и на некоторые уступки, — словно издеваясь внёс поправку Создатель. — С одним условием...

Вскоре всю нашу четвёрку благополучно выкинули из мира Мёртвых, оставляя на память каждому ветвистую метку Творца и первого земляного мага Смерти на пол лица, часть шеи и левую руку.

Мой список магических татуировок беспрепятственно принял и её.

Часть 2. Кровь первородных

***

Покои повелителя

Солнце только-только выглянуло из-за горизонта, но сидящий в кресле мужчина давно не спал. В его руках находилась старая и очень редкая книга. Пользуясь утренней передышкой, мужчина с удовольствием изучал её запретное содержимое.

Хотя вряд ли нашелся бы хоть один живой, смеющий ему запретить что-либо. И этим он успешно пользовался, получая всё, чего только мог желать. В эту ночь он желал одну из своих марионеток, мирно спящую в его постели. Правда, властному и опасно красивому брюнету не было до неё дела, пока, однако, со свистящим и хриплым вдохом она резко не отпрянула от подушки.

Её широко распахнутые глаза, как это случалось во время предсказаний, были неестественно белыми.