Позволь мечтать...

Этому поспособствовали вечерние беседы за чашкой чая. Единственное в чём мы явно друг другу врали, так это о нашем прошлом: я о том, как оказалась в академии, она о своей семье. Уверенна, каждая из нас это понимала, но не рвалась узнать правду из-за взаимного уважения. Когда-нибудь доверие окрепнет, и мы сможем поделиться друг с другом своими тайнами. Думаю, мы с Машей сможем стать подругами.

Вот так дождь невольно заставил погрузиться в воспоминания прошедшего месяца как раз, когда я возвращалась в общежитие после семейного ужина.

Друг остался с родными, так как он второкурсник, и утром ему не надо присутствовать на распределении. Мне же необходимо было вернуться в общагу, чтобы завтра постараться не опоздать на утреннее мероприятие. 

Я ещё позавчера положила необходимые вещи для первого дня в академии в свою старую сумку и подготовила форму. Девушки, по правилам академии, должны носить платья тёмно-синего, тёмно-коричневого или чёрного цветов, юбка не должна быть выше длины «ладонь ниже от колена».

 

Даже с минимальным набором денежных средств, как ни странно, мне прекрасно живётся. И я отлично осознаю, как мне фантастически повезло встретить в неизвестности замечательных людей, вернее оборотней. 

Об одном немного волнуюсь: о моём даре. Не то, чтобы я целенаправленно практиковала. Просто эпизодами пыталась залечить маленькие порезы или ушибы, которые невзначай замечала у Флава. Только его не стеснялась попросить помочь в практике. Однако в такие моменты, когда была нужна моя магия, я не чувствовала ничего, ничего и не происходило.

Флав говорил, что в академии этому учат, но я всё равно переживала.

Войдя в свою комнату в общежитии, я поставила сушиться зонтик Дария, а затем посмотрела на часы. Будильник, который мне одолжил Хелир показывал девятый час вечера. Почему-то, как только узнала время, сразу накатила усталость. 

- Ауч! – восклицание вырвалось само собой, когда я плюхнулась на кровать, а по носу ударил чёрно-красный кулон.

Вспомнив о книге, о которой удалось позабыть, в мгновение материализовала её перед собой.

Без надежды на что-то новое пролистала талмуд с конца, но, к моему удивлению, в начале вместо «вступления» появились другие слова, которые я прочитала вслух:  

«Да проснётся сила отверженного и разорвёт оковы Тьмы.

Месть, давно ожидающая своего часа, наконец свершится.

Предатели никогда не найдут покой.

Враги захлебнутся в собственной крови.

Душа, осквернённая любовью, свершит свой суд.