Дочь Хладной Гавани

Ингвар продолжал:

- Очень рад за них обоих! Между нами говоря, человеческого тепла ей очень не хватает! Только я вам ничего не говорил, - перешел на шепот воин, - Фалин питает слабость к …. Ни за что не догадаетесь… - к поэзии!

Люси заморгала глазами, а Нацу громко рассмеялся, но получив удар под дых, замолчал, укоризненно глядя на подругу.

-Когда ухаживаешь за девицами, стихи лишними не бывают, - проговорил Ингвар, пропустив мимо ушей бурную реакцию розоволосого.

- Мы не умеем писать стихи, - растерянно прошептала Люси

- У меня есть одно стихотворение.

Я посвятил его одной перезрелой красотке из Рорикстеда. Могу поменять пару строк для Фалин, если расплатитесь золотишком.

Достав из сумки туго набитый мешочек, Нацу отдал его парню.

- Отлично. Я сейчас запишу, чтобы у вас из головы не вылетело.

Набросав строчки на листе пергамента, он отдал их Нацу, предупредив:

- Лучше отнеси их самой Фалин. Не хочу, чтобы старый сухарь запутался в моих стихах.

Поблагодарив сурового воина, они поспешили обратно во дворец, где должна была находиться властительница сердца придворного мага.

Фалин оказалась хускарпом ярла Игмунда. Это была молодая смуглая женщина, облаченная в стальные доспехи. Темные волосы заплетены в дреды. Она стояла по стойке смирно. Люси обратилась к ней:

- Прости за беспокойство. У нас есть несколько вопросов.

- Хоть я и занята – многозначительно ответила женщина, - но я слушаю.

- Что ты думаешь о Колсельмо?

- Колсельмо? – брови девушки взлетели вверх, - А что такое?

- Ты ему нравишься – встрял в разговор Нацу, но Люси поспешно спросила:

- Что ты думаешь о нем?

- Он странный человечек… Вечно лазает по развалинам или торчит в своем музее.

– женщина была спокойна. Нельзя было понять, что она по-настоящему чувствует, - Довольно дружелюбный, явно не глупый. А в чем дело?

Она вперила в волшебников обеспокоенный взгляд.

- Прими эти стихи пожалуйста, - Нацу отдал ей пергамент.

- Я не совсем понимаю…

- Прочти – вторила другу Люси

Несколько минут стояла тишина, сопровождаемая веянием пламени факелов и бормотания ярла с советником.

Женщина подняла изумленные глаза на волшебников и из ее груди вырвался вздох удивления и восторга:

- Как…. Как трогательно! Колсельмо это написал… обо мне? Я и не думала, что он способен на такие чувства.

Люси обменялась с Нацу улыбками: у них получилось!

- Жаль, что я не так искусна в словах, как он.