Ангелы Вита: ночью все волки серы

Я слегка замешкалась. Стоит ли вообще об этом говорить? О том, что темный гаденыш устраивал расправы в наших общинах и о том, что у меня были к нему личные счеты. Мариам родился сильно после войны и вряд ли даже подозревал о папкиных похождениях. Он продолжал недоуменно коситься на меня, сворачивая в поля, и сейчас от него отчетливо пахло страхом. Страхом существа, пытающегося понять, сильно ли голоден волк, глядящий на него из кустов. Я резко выдохнула. Стоп, Гарта. Так нельзя. Хотя бы потому, что парню еще везти тебя и везти, а потом и спину твою прикрывать.

- Видишь ли, я сильно старше тебя, - медленно начала я. - Настолько сильно, что мне довелось встретиться с твоим отцом на узкой тропинке, аккурат двести лет назад... И только благодаря тому, что я очень хорошо себя контролирую, твоя голова пока еще составляет с туловищем одно целое.

- Да он мне и самому не слишком-то нравился, - обезоруживающе улыбнулся темный, прибавляя скорость.

- Какие у вас нежные отношения... были, - пробормотала я, окончательно успокаиваясь. Прохладный ночной воздух щекотал коротко стриженную макушку и остужал горящие щеки и уши. Вспышка безосновательного гнева миновала, хотя и признаваться, кто приложил руку к кончине проклятого темного все же не стоило. Именно после этого случая магистр Гроттернбергский обратил внимание на молчаливую аспирантку Кайю Эрихто́.

- Не то слово! - улыбнулся Крикерли-младший. - Пока у меня не проявилась Тьма, он был уверен, что я не его сын!

"Серьезно? - мысленно хмыкнула я. - У черноволосого, худощавого, темноглазого мерзавца могли появиться сомнения при виде такого дитя? Да ну что вы! Я, конечно, твою маменьку не видела, но даже у меня возникло к ней очень много вопросов". Которые, впрочем, имели целью уточнить, как она умудрилась загулять от такого мужа. Но вместо этой длинной тирады, я просто приподняла бровь.

- Гарта, не смотри на меня так, - видимо, поняв ход моих мыслей, расхохотался он. - Я просто похож на деда по материнской линии!

К своему удивлению, я тихо рассмеялась. Душевная боль, сковывавшая меня все эти дни, совершенно непостижимым образом уменьшалась, растворяясь в незатейливых шуточках и намеках рыжего темного. Зверь-Прародитель, дичь какая!

- Да верю я тебе, - все еще похихикивая, успокоила я Мариама. - У тебя очень характерный папашин профиль.