Мост над Мирами-1: Гримуар Мрака

Н-да-а... Хотя... всё равно по-дурацки. Смело, но по-дурацки. Мог бы додуматься, что не поможет. Ничто ему больше не поможет.

"Убиваешь меня"... Ну-ну. Еще что придумаешь?

Выйдя наружу, он обернулся.

Джирсайт стоял, закрыв руками лицо, и больше не кричал, не плакал и... И ничего не делал. Он просто ожидал...

В этом сломленном, полном смирения ожидании было что-то до такой степени жуткое, что отец отвернулся, не в силах смотреть на сына в подобном состоянии. Он не предвидел ничего похожего...

И дал команду котлу.

Крик Джирсайта преследовал "селекционера-экспериментатора" несколько ночей. Хотя длился всего несколько секунд.

А потом наступила тишина... Лишь башня котла полыхала невыносимым для глаз горением. Которое всё темнело.

И наконец всё поглотили вихри оголтелой Тьмы.

Джиртан закрыл глаза. Невыносимо думать, что там, сейчас, Джирсайт...

Пещера гудела. Котел ревел.

А может, это был рев Тьмы. Что-то тревожно заперемигивалось на пульте. Неужели.

Черт, как же его остановить?!

Джиртан не знал, как остановить котел во время переплавки. И не знал, какие могут быть последствия.

Тьма сгущалась. Гул нарастал, превратившись в конце концов в ликующий грохот, угрожающий снести все мыслимые и немыслимые преграды. Стены котла пульсировали.

Сколько продолжался этот кошмар, Лорд не мог бы сказать. Он уже не надеялся увидеть своего сына живым.

Черт побери, и зачем?!

Наконец Тьма приутихла, начала замедлять свою оглашенную свистопляску.

Теперь внешняя дверь поддалась, уступив настойчивым пинкам Джиртана.

Едва заставляя себя дышать, преодолевая спазмы в сжавшемся горле, перепуганный отец помчался наверх, к залу приемника.

Здесь, уже на лестнице, было страшно холодно. В зале можно было спокойно размещать кристаллы Вечного сна.

Джирсайт лежал на полу, лицом вниз, не двигаясь. Джиртан рухнул на колени рядом с ним, перевернул.

Джирсайт дышал, и это сейчас было самым главным. Только лицо его стало странно бледным, даже белым. От былой смуглости не осталось и следа. Но всё это неважно, неважно! Главное, он жив... Даже если ничего не получилось, главное – его сын жив. До Джиртана только сейчас дошло, каким безумием, какой жестокостью был его поступок.