Ветер с ароматом корицы

Мне досталась та, чьи окна выходили на пристань. Милая комнатка, но какая-то безликая. Таким, наверное, и должно быть временное пристанище для гостей.

Плеск воды за окном странным образом успокаивал. Я даже начала напевать. Пока я раскладывала вещи в огромном пузатом комоде, вернулся Малыш Хакли и принес корзину с куском мыла и огромным полотенцем. Оно больше напоминало простыню с вышивкой по кайме.

Я выложила кое-что из купленных на ярмарке вещей в корзину, чтобы облачиться в них после купания, и поспешила вниз.

Нашла капитана на кухне. Он уже вовсю кашеварил.

– Долго не плескайся, – бросил он мне через плечо. – Поедим и за дело. Никто не отменял выпечку хлеба. Селедочники быстро смекнут, что у нас проблемы. Утром «Удильщик» должен заняться привычным делом.

– Но как же? Разве кораблю не требуется серьезный ремонт? – я остановилась на пороге. Непривычно было смотреть на капитана в фартуке с оборочками. Женский? А чего я удивляюсь? Наверняка и до меня здесь были женщины. Вполне возможно, что к уюту в доме приложил руку не сам старик, а его… старуха.

Тогда получается, что Рут Талбах вдовец? Надо бы при случае поспрашивать Хакли.

– Развезем хлеб, и только потом займемся плотницкими делами, – дед громко постучал ложкой о край сковороды. – Не впервой.

Вода оказалась совсем не теплой – я потрогала ее ногой. Выбирать не приходилось. Хотелось побыстрей снять с себя драную рубаху и смыть с тела сажу и мраморную пыль. Походив вдоль берега, я нашла тихую заводь. Ее не было видно из дома.

На всякий случай развесила на кустах полотенце, соорудив прикрытие от любопытных глаз. Разделась догола, так как купальник тоже требовал стирки, и вошла в воду. Зубы стучали от холода, но я жмурилась от блаженства.

Искупавшись, еще раз ополоснула голову. Сомнение, что смогу после мыла расчесать колтуны, меня не покидало. Не пришлось бы кромсать ножницами волосы.

– А ты на самом деле похожа на русалку. Красивая.

Я резко развернулась, прикрывая руками грудь. На берегу сидел Малыш Хакли и жевал травинку.

Неизвестно, сколько он здесь прохлаждался, и что успел увидеть, но его наглая улыбка вывела меня из себя.

– Ты чего здесь делаешь? – зашипела я. – Не знаешь, что за девочками подглядывать нельзя?

– Меня дед послал. Сказал, чтобы ты голову отваром трав ополоснула. Он специально для тебя приготовил. Или тебе не надо? Так я вылью, – он, не переставая улыбаться, взял кувшин, стоящий рядом, и наклонил, намереваясь опрокинуть в заводь.