Ветер с ароматом корицы

Видишь, я опару на нее даже не ставил.

Капитан разложил подошедшее тесто по квадратным формам. Я провозилась с ними битый час, соскабливая гарь и смазывая маслом.

– Тесто перед печью обязательно должно «отдохнуть», – наставительно произнес старик, накрывая формы тонким полотенцем.

На дворе стояла глубокая ночь. Пели сверчки и жабы. Я уже валилась с ног и только и искала место, где бы приткнуть свой зад. Капитан заметил, что я клюю носом и, пожалев, велел идти в дом.

– А вы? – спросила я из вежливости. Совсем не горела желанием остаться.

– Я здесь прикорну. Будет время соснуть, пока тесто для караваев поднимается. Сдоба – она небыстрая. Ей из-за масла и яиц тяжелее воздуха набраться, – приговаривая это, капитан открыл люк, сдвинув в сторону металлический лист у печи.

Воры не заметили тайный склад. Старик вытащил на свет и открыл бидон, где золотилось топленое масло. У моей бабушки такое хранилось в банках, и я узнала его по белесой пеночке и зернистой массе. Потом извлек корзину с яйцами и короб с кучей мешочков.

Густо запахло корицей. Мне было приятно, что и здесь имеются привычные нам, землянам, специи.

Я пошла к себе, когда капитан высыпал из мешочка на раскаленную сковороду орехи, чтобы немного подсушить их. Зайдя в комнату, я обнаружила на подушке связанные атласной лентой полевые цветы – извинение от Малыша Хакли. Пришлось тащиться на кухню, чтобы набрать в кружку воды и поставить в нее нехитрый букет. Лента тоже пригодится – свяжу завтра ею волосы.

Перед тем, как лечь, я сняла и оттряхнула от муки фартук и платье, поругав себя за то, что не была аккуратна.

Упала на кровать и заснула мертвецким сном.

Утром меня разбудил юнга. Он поскребся в дверь, не решаясь войти.

– Мы уходим.

– А завтрак? – я зевнула и потянулась.

– Позавтракаешь на «Удильщике». Возьми с собой запасную одежду. Неизвестно, когда вернемся.

Я торопливо оделась. Затолкала кое-какие вещи в корзину, которую намеревалась взять с собой. Не забыла прихватить шерстяное покрывало.

На «Удильщике» всего одно спальное место, как бы не пришлось ютиться где-нибудь на палубе. Не была уверена, что мне вновь уступят кровать.

Уже на веранде почувствовала, как по воздуху разливается аромат корицы – дед добавил ее и орехи в хлеб для господ.

Проходя мимо посудного шкафа, нечаянно задела приоткрытую дверцу, откуда с грохотом вывалились железные формы, похожие на те, в каких пекут бисквиты. Я собрала их, но подумав, сунула не в шкаф, а в свою корзину.