Ветер с ароматом корицы

У меня в голове звенел похоронный марш по всей нашей затее с тортами.

– Придется нанимать кого-нибудь, – дед постучал по карманам, ища фляжку. Отвинтив крышку, приложился. На этот раз надолго. Видать, от расстройства чувств.

– На время! Чужого берите с условием, что на время! – ожил мальчишка. Его голос звучал с надрывом. – Брат выздоровеет, и я вернусь.

– Конечно, на время, – я села рядом с Хакли и положила руку ему на плечо. – Куда мы без тебя? Когда надо ехать?

– Сегодня же, – капитан крякнул от досады, когда пойло кончилось.

Вытряхнув из фляги последнюю каплю, добавил: – Его за площадью телега ждет с тем самым деревенщиной.

– Давайте хоть гостинцев с собой соберем. К маме же едет, – я побежала к своим сверткам и, найдя красивую шаль, положила на колени мальчишке.

Этот поступок еще больше расстроил его. Он совсем раскис и залился слезами. Капитан, спрятав фляжку, поковылял в каюту. Вышел оттуда с мешочком с деньгами и корзиной, куда сунул пару буханок хлеба.

– Ляна, собери мальцу что-нибудь полезного.

Маслица там в горшочек положи. Я в зеленых рядах яблочной и сливовой пастилы купил, отдай всю.

Я побежала выполнять. Малыш Хакли вытащил из каюты собранный узелок со своими вещами и печально побрел к сходням. Капитан остался на корабле, а я напросилась проводить юнгу до повозки. Пришлось разбудить возницу, который завалился спать на дне телеги. Погрузив «богатства» Малыша, мы расцеловались с ним.

– Семья это главное, – шепнула я ему. – Ты всегда можешь вернуться домой. Цени это.

Сев на облучок, Малыш Хакли помахал мне, уже не скрывая слез.

Я тоже расстроилась. Дождалась, когда телега свернет за угол, и побрела к колокольне. Звон колокола оповестил, что уже полдень.

– Милая, дай погадаю!

Я дернулась, не ожидая, что мне заступит дорогу цыганка. Их в любом мире можно угадать по яркой одежде, длинным черным косам и платку, повязанному на голове на особый манер. Я даже обрадовалась, увидев знакомый образ. Так радостно, наверное, встречают земляков в чужом краю. «Таборщики» – вспомнила я слова Хакли, теперь понимая, о ком он говорил.

Цыганка сочла мою запинку за согласие на гадание. Схватила руку и начала мять, высматривая в ней прошлое и будущее своей жертвы.

– Никогда не видела таких линий, – произнесла она, наконец.

– Что с ними не так? – я улыбнулась. Мне было интересно, как выкрутится цыганка, когда я скажу, что моего прошлого в этом мире нет.

– У тебя линия жизни оборвалась и началась снова, – она подняла на меня бездонно-черные глаза.