Ветер с ароматом корицы

И как меня угораздило?

Я не слышала, как возился с тестом капитан и что происходило на судне ночью. Проснулась от чужих голосов.

– Завтра хлеба понадобится вдвое больше, – густой бас перекрывал щебет птиц. Пернатые носились над палубой в надежде поживиться крошками. – Ожидаются гости в честь помолвки наследника с альконской принцессой. Она со свитой уже прибыла.

Я высунулась из каюты, но так, чтобы меня не видели находящиеся за бортом. Судно висело у каменной башни, венчающей крепостную стену. За ней открывался сказочный вид.

Огромный замок поражал изысканной архитектурой, высотой конусообразных крыш, разноцветной мозаикой стекол и обилием знамен и вымпелов, плещущихся на ветру. Когда алая ткань стягов разворачивалась, на ней можно было видеть профиль вставшего на задние лапы льва, голову которого венчала корона.

Те же геральдические символы были изображены на знаменах красавцев-рыцарей, встретившихся мне на мосту. Один из них вполне мог оказаться наследником. Я поморщилась, вспомнив Черного рыцаря, так равнодушно приказавшего убить.

Охранял жизнь своего господина? Может быть. Но это не оправдывало его жестокость.

– Где это мы? – шепотом спросила я, когда Малыш Хакли отлип от борта.

Заметив меня, юнга подошел к двери каюты. Двое выряженных в красные ливреи слуг ловко подцепили короб, который был до верху заполнен караваями, и скрылись в темноте башни.

– Королевский дворец. Мы здесь главные поставщики хлеба, – Хакли с интересом рассматривал меня.

Я все еще была облачена в просторную мужскую рубаху, едва закрывающую коленки.

Вот на них и уставился малец. Его покрасневшие уши сигнализировали, что подобное «распутство», как голые ноги, в их мире не приветствуется.

– Смотри мне в глаза, – посоветовала я, видя, как краснота с ушей юнги перекидывается на покрытые веснушками щеки.

Мое замечание моментально сделало мальца алым. Его зеленые, как изумруды, глаза зло блеснули.

– Больно надо любоваться на тощие ноги, – сплюнул он. – Как говорит мой старший брат, нам не нужные женщины, худые, будто щепа.

Пощупать нечего.

– Ах ты паршивец! – я возмутилась неискренне.

Смешно было смотреть на рыжего лопоухого мальчишку, который был далек от того образа бывалого мужчины, которым хотел казаться. Плечи расправил, нижнюю губу выпятил, а все равно походил на взъерошенного воробышка.

– Сама уродина.

– Да меня вчера рыцари за русалку приняли! – в моем воображении рисовалась милая Русалочка из диснеевского мультфильма.