Законы (не)каменных сердец

Ксюша пыталась их ободрить, облегчить печаль по мере сил, ведь сама она и близко не испытывала такой скорби, но настороженность сестёр мало-помалу передались и ей.

- Говорят, олимпийцы преследуют титанид. – шептались они. – Делают своими наложницами, чтобы рожали новых богов или услаждали их своей красотой, смешили приручённой силой. Хаосовы отродья! Сложно в это не поверить, тем более что уже больше полугода назад Зевс смог похитить даже Метиду. А ведь она неуловима! Была. Он её проглотил, когда ему предсказали, что её сын его свергнет, как он сам – своего отца не так давно.

Вырвать бы языки всем предсказателям! Сбылось бы, если бы промолчал.

Ксюша всегда побаивалась таких разговоров, не только потому, что они вызывали тревогу, но и потому что никак не могла взять толк: каким образом можно проглотить кого-то целиком? Тем более что, судя по выжившим после такой процедуры братьям и сёстрам Зевса, титанида при этом продолжает жить у него в животе. Получается, Зевс остаётся вечно беременным, несмотря на удачные роды, а Метида обречена на худшую вечность из всех возможных.

Запертым в Тартаре и то повезло больше, чем этой несчастной.

- Говорят, у него дочь прямо из головы вылезла. – хихикнула Евриала. – Хотя я бы тоже не отказалась ударить «роженицу» молотом по голове…

Остальные её, разумеется, поддержали, фантазируя на тему мести и расправы.

Однажды Ксюша сама видела, как Посейдон похитил милую нереиду Амфитриту, тоже титаниду, но помочь не успела: морские кони владыки морей быстрее мысли.

Надрывный крик испуганной красавицы ещё долго стоял в ушах.

Конечно, Ксюша давно поняла, что и этот чудесный мир полон дикости, жестокости, насилия, но обратно по-прежнему почему-то не хотелось.

«А что если меня и сестёр ждёт такая же участь? Умыкнут, и станем мы чьими-то постельными игрушками на веки вечные» - в страхе размышляла она, понимая, что с такой рабской участью никогда не смирится. Не сможет.

Стряхнув с себя неприятные липкие мысли, уже привычным движением расправила могучие крылья и стрелой взмыла вверх.

Ветер шумел в ушах от скорости, но он всё летела и летела вверх, полуприкрыв глаза, пока не оказалась на такой высоте, что если бы была в чуть менее взбудораженном состоянии – непременно завизжала бы с перепугу. Солнце палило нещадно, так, что не будь она титанидой – наверняка уже сгорела бы дотла.

Вдруг острое ощущение чьего-то внимательного взгляда заставило поднять голову, и девушка замерла, впервые разглядев лицо Гелиоса.