Законы (не)каменных сердец

Что оставалось? Не возвращаться же к вечно пьяным родителям, которым она вообще не нужна. А чувства – кому они интересны, если жить не на что?И всё-таки хотелось верить. Хотелось увидеть хотя бы мельком, что где-то есть нечто, стоящее намного выше врождённого человеческого эгоизма, грязи, приземлённых забот, холодного разума и любых целей. Потрясающая первородная сила, способная изменить природу вещей, сила, потребность в которой проросла невидимыми корнями в души.

И она видела. Там. Параллельно с ужасами и странностями того мира, пролетая над маленькими селениями, любопытно заглядывая в окна и мельком наблюдая с высоты, видела, слышала, ощущала эту силу. Незримая, она была повсюду: в улыбке ребёнка, обрадовавшегося кукле, которой папа сделал своими руками, а мама сшила платьице; в тихом шепоте воина, умирающего с именем возлюбленной на устах; в верности женщин, готовых годами ждать возвращения мужей; в двух деревьях, в которые обратили боги старика и старуху, взамен на гостеприимство попросивших только одного – позволить им умереть в один день успеть сказать последнее «прощай». Везде. Даже там, где меньше всего ожидаешь.Если верить мифам, Любовь – первое, что породил Хаос. Первое, что дал ещё не рождённому миру. А значит, Любовь древнее мира, древнее обмана, древнее жизни и смерти. И справедливости тоже, поэтому законов у Любви нет никаких. Кроме, пожалуй, одного: тот, кто ухватил взглядом хотя бы её тень, никогда не отделается от жажды увидеть её во всей красе.Как оказалось, не верить, не ждать, не видеть, не чувствовать – проще. Потому что иначе невыносимо пытаться себя перебороть, какими бы не были цели и планы. Вот Ксюша и не пыталась – противно и бессмысленно.Переехать в старую-престарую общагу, пожить нищим студентом и отказаться от некоторых привычек оказалось не так страшно, как казалось. Посылать куда подальше бывшего, сначала вполне равнодушно отнесшегося к расставанию, но с чего-то резко поменявшему своё мнение – тоже. Туман дней застилал глаза и уносил куда-то в неизвестность будто на крыльях, которые ей не вернуть.Наверное, именно это равнодушие к потере хорошо оплачиваемой работы раздражало Марию Александровну так, что на развороте она отчётливо клацанула акульими зубами.