Тала. Третья сторона

Напротив, старшие дети в сиротском доме хорошо преподавали младшим жизненные уроки, и девушка выучила их на твердую четверку: осторожность, недоверие, внимательность, уметь думать и анализировать. Порой она сама себе напоминала маленького звереныша, готового в любой момент среагировать на угрозу. Она ни на кого не полагалась полностью, помня всегда, что любой может больно ударить в тех или иных обстоятельствах. Дружеские отношения с Тишем – первое исключение, случившееся так внезапно, что девушка все еще не могла в них поверить.

Для людей дружба была пустым звуком, и потому они чаще объединялись по интересам на время, пока это удобно обеим сторонам, или дружили против кого-то. У оборотней понятие дружбы было иным, почти на физическом уровне они испытывали сильную привязанность, помечая для себя близкого человека маркером «свой». Ему они прощали, если не все, то многое. У них будто где-то в голове щелкал переключатель, и друг для них на уровне инстинктов становился важным и ценным. Потому настоящих друзей, для которых звучал тот самый «щелк» у каждого из них было немного. От того Тала и удивилась предложению Тиша. Сказать такое человечке, не связанной никакими инстинктами и обязательствами, довериться, поверить ее честному слову, казалось немыслимым. Люди и в этом для прочих рас выглядели ущербными.

Тиш, как всегда был на месте, занятый оформлением бумаг. В холле, не считая его, было пусто. Девушка уселась на высокий табурет возле стойки.

– Неважно выглядишь, – парень покосился на нее, не отрываясь от работы.

– Просто слабость.

– Заболела что ли? – Тиш отложил документы и внимательно разглядывал ее лицо, подмечая бледность и темные круги под глазами.

Тала мотнула головой:

– Перенервничала. Давай, я заполню, что там нужно, – она протянула руку раскрытой ладонью вверх и следом положила на нее голову.

– Может, у тебя температура? – не успокаивался телеконик.

– Не обращай внимания. У меня всегда так: как попереживаю, так слабость чувствую, – отмахнулась она.

– И часто с тобой такое? – парень смотрел на нее с сочувствием.

– Бывает.

– Зачем ты тогда такая болезная пошла сюда работать? Выбрала бы что-нибудь попроще.

– Ты ведешь себя как курица-наседка сейчас, – пробурчала Тала. – Я сирота, надо же как-то себя кормить.

– И ты хочешь дом, – добавил друг.

– Хочу, – согласилась девушка.

– Тебе не потянуть. На, заполняй, – он дал ей пустые бланки.

– Щас, полежу немного, – Тала закрыла глаза.