Экзамен первокурсницы

Если подумать, я совершала достойные порицания вещи и раньше. Но раньше я не давала слова отцу. А первый раз запоминается сильнее двадцатого.

— Что ж, это ее право и ее выбор. — Пожал плечами магистр. — Но, сидя за стенами замка, магами не становятся.

Эх, сказал бы он это папеньке.

Все, хватит. Решение принято. Я даже топнула ногой от избытка чувств.

— Можем отправляться? — спросил звонкий молодой голос, и мы, как по команде, повернули головы.

На трапе легкой гондолы Академикума стояла жрица. Молоденькая девушка, на вид почти девочка, худенькая и нескладная, в алом плаще, скрепленном у горла брошью в виде ключа.

Значит, она уже закончила обучение. Значит, не такая уж и молоденькая.

— Леди и джентльмены, позвольте представить вам Илу Трено, — сказал учитель, первым направляясь к трапу. — Она и я — ваши сопровождающие на экскурсии по Запретному городу. Добро пожаловать на борт.

Я мельком отметила раскосые глаза и выступающие скулы жрицы. Имя, характерное для жителей Верхних островов, в сочетании с совершенно обычной фамилией.

И полное отсутствие акцента.

Через несколько минут мы убедились, что Отес был прав, трясло на гондоле еще больше. Даже несмотря на маневрирование.

— Да что ж это такое! — Тара бросилась собирать слетевшие с пояса пузырьки.

— Это называется конфликтом воздушных потоков, — пояснил магистр. — Не волнуйтесь, у нас опытный пилот, он справится, а если нет…

— Похороны за наш счет, — буркнул Оли. — Мы уже в курсе.

Я обнаружила, что, вцепившись в перила, сижу на лавке между Гэли и Коррином и лишний раз боюсь пошевелиться.

Ненавижу летать! Нет, неправильно. Леди не может ненавидеть, она может лишь считать некоторые вещи неприемлемыми. Так вот, я считаю неприемлемым, что эти гигантские кабачки принимают в свое нутро людей, а потом трясут их, как созревшие семечки.

— Кто знает, почему Запретный город называют «запретным»? — Милорд Виттерн облокотился на подоконник и посмотрел в окно.

Сейчас к нам была обращена чистая половина его лица с правильными и тонкими чертами аристократа, из-за него, наверняка, когда-то пролилось немало женских слез.

А спустя миг магистр обернулся, и наваждение рассеялось. Правую половину лица мужчины наискось перечеркивал бугристый шрам. Он начинался у линии волос, пересекал бровь, веко, щеку и касался губ.

— Потому что его запрещено посещать? — высказала предположение Рут

— Ну, это на поверхности, мисс Ильсеннинг.