Приграничные земли

 Аккуратно собрал в ведро осколкиграфина, мусор, шелуху ненавистных ему подземных орехов, от которых дом придется проветривать не однисутки. Раздвинул шторы, дернул на себя старую раму инаконец впустил в помещение струю свежего утреннеговоздуха.

— Верни как было, кто тебя просил, — раздался со стороны кровати хриплый бас хозяина комнаты.

— Сколько можно лежать в этой вони, скоро весь дом пропахнет, — ответил молодой человек, продолжал приводить комнату в приемлемый вид.

— И что? Даже если и пропахнет! Мой дом, моя вонь. Не нравится что-то, так тебя сюда никто и не звал. Собирай вещи и проваливай. Я не буду терпеть в своем доме...

Договорить мужчина не успел, его тело сотрясли жуткие спазмы, и воздух в комнате стал еще более ядовитым. 

— Я бы с радостью собрал свои вещи и больше никогда сюда не возвращался, но для этого кому-то пришлось бы перестать себя одурманивать ивернуться к работе.

— Синие плащи? Малец кичится своим званием? Да ты хоть знаешь, что такое служить Республике? Думаешь, надел обмундирование — и сразу герой?Что, твои стычки на кромке Леса с запуганнымимагиками можно назвать сражением? Сопляк! Как былсопляком, так и остался.

Леон, не помня себе, подскочил к кровати и схватил все еще одурманенного мужчину за грудки.

— Не смей упоминать мать. Ты для меня никто, хоть до смерти себя одурмань. Лишь благодаря ее просьбам я еще не бросил тебя тут одного захлебываться собственной блевотиной.

Не в состоянии больше оставаться в одномпомещении с человеком, который по злой иронии был егоотцом, юноша спешно покинул дом.

Леон ненавидел этот город с самого детства. Столько,сколько себя помнил. Салония всегда была для негослишком жаркой, пестрой, шумной, как бесконечныйбазар, полный неугомонных торговок.