Обручённая дважды

Ты что будешь мыться здесь?

– Ну а где? До купальни в другой комнате отойти не получается, да и здесь мне будет привычнее.

Бесцеремонно он отодвинул меня с пути в сторону комнаты и скрылся за дверью. А я так и осталась стоять босиком в спальне, завернутая в мокрое полотенце.

Платье, которое я намеревалась надеть, лежало на кровати. Насыщенный синий цвет, незатейливая серебристая вышивка вдоль лифа, на рукавах и по краю подола. Тёмно-синий, почти черный корсаж. Один из моих любимых нарядов. В таком не стыдно было заявиться в дом губернатора.

К Двуликой стеснение и церемонии! Правда же, не хочется завтра ехать домой в мятом платье. Что обо мне подумают соседи, если увидят всю потрепанную, да ещё рядом с господином Пройсанавом? Он точно вырядится, как следует.

С этими мыслями я подошла к шкафу и, воинственно пыхтя, раскрыла дверцы. Гардероб Доминика оказался более скромным, чем я ожидала после его появления в щегольском наряде на благотворительном вечере. Такие рубашки и мять не жалко.

Практичные, в основном белые, серые или черные, из тонкого льна, плотного хлопка и мягкой фланели.

Я пробежалась рукой, ощупывая приятную ткань. Да, эта мне подойдёт.

Сдернула с вешалки теплую серую рубашку и накинула на себя. Ткань нежно обнимала кожу, а лёгкий аромат хвои напоминал о Доминике. Улыбнувшись, я наспех застегнула гладкие блестящие пуговицы и устроила на вешалке свое платье. Теперь полный порядок.

Простыни были прохладными, но приятными на ощупь. Я удобно устроилась на краю кровати, завернулась в теплое одеяло и стала похожей на гусеницу.

Ну и что? Зато Доминик больше не увидит мои голые коленки. И вообще надо перебраться на середину, а то ещё решит, что половину кровати я оставила ему.

Через несколько минут начальник вышел из купальни, о Двуликая, прикрытый одним полотенцем. С непослушных черных прядей на мускулистую грудь капала вода. Все его существо, кажется, источало силу. Я старалась не смотреть, как напрягаются мышцы на его руках, когда он убирал с лица непослушные локоны, но не могла отвести взгляд.

По телу пробежала волна дрожи, пальцы на ногах поджались. Под одеялом стало слишком жарко, но я боялась пошевелиться. Хотелось негодовать, сказать, чтобы прикрылся, и что его поведение недостойно воспитанного господина, но язык не слушался. И поэтому я только возмущённо сопела.

Доминик перехватил мой взгляд, ухмыльнулся, и направился к шкафу, демонстрируя мне крепкие ноги и могучую спину во всей красе.