Вечный Герой

Тысячи крохотных ледяных иголочек укололи разом, звон хрустальных колокольчиков где-то в середине головы, между ушей, звон превратился в рёв, в ураган - и вдруг смолк до шёпота, до отголоска эха... Всё кончилось, прекратилось. Ничего нигде не болит. Только видно плохо, плывёт всё перед глазами. И я сняла очки. И всё мне было замечательно видно. С двенадцати лет носила очки, минус два с половиной, а теперь, выходит, они мне не нужны...

Я закрыла глаза и твёрдо приказала себе проснуться. Ущипнула. Фиг. Так и просидела, как дура, до восьми утра, пялясь наружу и вздрагивая от малейшего шороха.

- Ну прямо душа не лежит работать. - Пожаловалась Ирка, сменщица. - Еле заставила себя войти. Хоть беги бегом отсюда и всё. И чего это со мной с утра? Что, нет торговли?

- Плохая ночь.

На остановке троллейбуса стояла блондинка в бежевом пальто, очень эффектная. Но не в моём вкусе, потому что на Мадонну похожа, а я Мадонну терпеть не могу. Блондинка мне подмигнула.

В троллейбус со мной она не полезла, так что я перевела дух и показала ей язык, в окошко. Но потом увидела девочку. Просто девочка лет десяти, с косичкой и чёлочкой, курточка, джинсы, школьный рюкзак. Девочку не толкали, не наступали на ноги - тоже в упор не видели. Она стояла в круге свободного пространства и смотрела на меня совершенно не детскими глазами, злыми-презлыми.

У подъезда сидел кот, белый, по морде - перс или помесь с персом, красивый такой. Глаза у него были, как у той девочки. Кот зашёл вслед за мной и смотрел, как я поднимаюсь по лестнице.

Обложили. Со всех сторон обложили, как зверя. Но почему, почему их никто не видит??

Я позвонила в соседнюю дверь. Минут через пять мне открыл зевающий Мишка и сощурился, пытаясь разглядеть без очков, какая сволочь будит его в такое неурочное время.

- Чего надо? - спросил неприветливо. Он обычно часов в семь утра только ложится.

- Интернет надо. Поискать кое-чего.

- А я что, доктор? Оборзели вы все...

- Ладно. Тогда, когда к тебе снова припрутся друзья и вы будете скакать до утра под свою кислотную музычку, я намекну свекрови, чтобы она позвонила твоей матери. И конец твоей вольной жизни.

- Зануда ты и сволочь. Пользуйся моей добротой, пользуйся. На шею мне сядь, кровь мне выпей...

Оболтусу двадцать лет, и он уже подрабатывает программистом в какой-то фирме.