Вечный Герой

Я не знаю, какие у вас деньги, какие цены, и поэтому даже не представляю, много денег у нас или мало...

- Месяца на два. - Прикинул он через какое-то время, ссыпая монеты обратно в мешочек. -  Ежели ночевать на постоялых дворах и сытно кушать, и дитю сласти... Много денег. Я столько отродясь в руках не держал.

- Что ж, на зиму хватит, а там, весной, видно будет. Проживём как-нибудь. Чего ты мне кошелёк суёшь? В карман себе клади, у тебя теперь будет.

- Да ты, дама, того... сбрендила? - Вылупился на меня Салий.

- Почему? Расплачиваться за всё будешь ты, вот и деньги пусть будут при тебе, так же удобнее?

- А ты не боишься, что я сейчас вас сброшу в сугроб и уеду с этакими деньжищами? Или вовсе придушу обеих?

- Есть такая наука - психология. И чем я не Макаренко, в самом деле... доверие, милый мой. Это называется - доверие.

- Глупость это называется. Дурость беспросветная бабья. Первому встречному мужику все деньги отдать... а ежели я душегубец какой, изверг?

Салий с ворчанием спрятал кошелёк за пазуху.

И я на все сто процентов уверена была, что он нас не кинет.

На первом же постоялом дворе мы купили у какого-то мужика приличного вида тулуп и шапку. Купили ещё харчей и ехали всю ночь, изредка останавливаясь, чтоб отдохнула лошадь. На перекрёстке свернули восточнее... Этих мест Салий уже не знал. И его не знали... Нам попался большой постоялый двор при какой-то деревне, где мы купили нормальной одежды. Салий растрогался. Ему было невыносимо жаль расставаться с такими деньжищами, но нормальную одежду он мог себе позволить тоже в первый раз, так что пришлось выбирать.

И сапоги тоже - в первый раз. И баню лично для него затопили, как для господина какого... Там же, в предбаннике, разбитная толстая девка страшными, большими ножницами отстригла ему клочками спутанные волосы и бороду. После этого её выпроводили и стрижку наш друг довершал уже сам, перед мутным, плохоньким зеркальцем. Я велела ему остричь волосы по плечам, как у благородных. А чёлка отлично скрыла отвратительное клеймо на лбу. Из бородищи вышла аккуратная, короткая бородка. Исчезли обломанные чёрные когти. В чистой белой рубахе передо мной сидел неожиданно молодой и вполне симпатичный мужчина.

- Сколько тебе лет? - Уточнила удивлённо и недоверчиво.

- Не знаю точно. Ну, два десятка-то точно есть... поболее, должно быть. Двадцать три, можа, или двадцать пять... Сама понимаешь, не помню, какого дня у меня именины - вот и не справлял...