Дом быта в Аду

— Да, мастерская есть, а мастера нет, — вздохнула банши. — А ведь нужная профессия.

— Не мешай, — велел Нелли Домовой. — У нас тут беда.

— Ты преувеличиваешь, — фыркнула банши.

— Нет, кошечка моя, не преувеличиваю, — заявил мужчина и распустил мой хвост, чтобы тут же взлохматить волосы на затылке. — Плохо. Ой, плохо. Зачем волосы покрасила, глупенькая моя?

Я недовольно сморщила нос, глядя на малознакомого мастера, который вздумал обращаться со мной так, словно я была ему должна.

— А что такого? Это ведь мои волосы, — сказала тихо, но решительно, чуть вздернув нос.

— А то, что тебе этот цвет не идет. Совершенно. Абсолютно, — заявил Домовой и, подхватив со стула, набросил на себя передник с кучей кармашков, а потом стал закатывать рукава светло-голубой рубашки, обнажая руки, плотно забитые татуировками.

Я невольно вернулась к рассматриванию себя, пытаясь оценить внешность с точки зрения другого человека. Даже попыталась представить себя с родным цветом волос. Но тут же скривилась.

Бабушка посмеивалась, что не знает, в кого я такая уродилась.

Ни на отца, ни на мать я похожей не была. Да и на бабушек с дедушками. Мне достались темно-серые глаза и светло-русые волосы, склонные выгорать на солнце до цвета беленого льна без всякой желтизны.

Бабушка посмеивалась, выполаскивала мне волосы отваром ромашки и плела косы. Называла Светлячком…

Когда она умерла, я обрезала косу и перекрасилась. А потом даже начала очень любить оттенок грецкого ореха, который выбрала, не глядя, в ряду коробочек с краской.

Все последние пять лет я верила, что нынешний цвет идеально мне подходит, делая глаза ярче.

— А чем плох цвет? — спросила я. — Зато на бледную моль не похожа.

— Зайка моя, не мели чушь, — нравоучительным тоном заявил Домовой.

Я попыталась воспротивиться, но мужчина решительно сжал мои плечи и удержал в кресле, а потом запустил пальцы в короткие, до плеча пряди, деловито приговаривая:

— Не годится. Никуда не годится.

— Домовой, а может… — начала было Нелли, стоя сзади, но мужчина хмуро на нее глянул и велел:

— Помолчи.

Мне нужно сосредоточиться.

— Зачем? — насторожилась я и попыталась дотянуться до очков, но через секунду ойкнула и потрясенно уставилась в зеркало — мои волосы прямо на глазах меняли цвет, становясь все более и более светлыми. Краска сходила с них, как по волшебству.

Хотя о чем я? Это явно какое-то волшебство!

На этом мои силы закончились, и я почувствовала, как оседаю в кресле сдувшимся воздушным шариком.