Суженая для Кощеева

Елка вдруг стала трещать, покрываться льдом, и я испуганно вскрикнула и замерла под градом ледяных осколков. Впрочем, меня они не коснулись. Кощеев, вовремя распознав, кто прячется под деревом, выставил защиту.

Вздернул меня, несчастную, за шиворот, притянул к себе.

— Марья, ты что тут делаешь? — вкрадчиво поинтересовался Влад.

— Так мы... в прятки с догонялками играем, — выпалила я, не сводя с него взгляда.

Глаза в глаза. Чувство запредельной опасности на губах. Дикое пламя, бьющееся в сердце.

Я ведь не смогу без него жить.

А значит... значит, придется разбираться со злодеем. Вернее, злодейкой.

— Хороши догонялки, раз у тебя от холода зубы стучат, — ледяным тоном заметил Кощеев и оглядел мой старый залатанный плащ и простенькую вязаную шапочку.

Его сила коснулась меня, закружила в метели и схлынула. Теплый, подбитый мехом плащ лег на плечи, согрел. Сапожки на ногах преобразились, стали очень удобными и тоже теплыми, а на руках оказались белоснежные пуховые варежки.

Я оцепенело смотрела на свой наряд и не знала, что сказать.

Кощеев явно собрался свести меня с ума. Я сделала шаг назад, еще один, и еще... И уперлась в ствол дерева. Мохнатая лапа елки поцарапала лицо, а Кощеев внезапно оказался близко-близко, наклонился, опираясь руками о ствол — не вырвешься из его рук, если сожмет, — вгляделся в мое лицо.

Ой, кикиморки болотные, бабуся Ягуся, что же сейчас будет-то? Если поцелует, никакие чары не удержатся!

Но больше всего на свете я хотела именно этого. Запретного и манящего поцелуя того, кому сегодня окончательно и бесповоротно отдала свое сердце.

Пусть обожжет — и я сгорю дотла, рассыплюсь на звездочки в чистом небе. Но никогда не променяю этот самый сказочный миг, когда его губы коснутся моих, на всю свою жизнь.

— Внук, ты где? — раздался неподалеку голос старшего Кощеева, разрушая дивное мгновение, созданное для нас двоих.

Влад медленно убрал руки, отряхнул снег с рукава и замер... Я опустила взгляд, пытаясь понять, что произвело такой эффект. Там, где мы стояли, растаял снег и под ногами появились первые цветы.

Хрупкие, нежные, все еще покрытые морозной коркой. И ведь это сделала точно не моя магия! У меня ее осталась-то лишь капля!

Кощеев же развернулся и быстрым шагом скрылся за деревьями, оставляя меня одну.

— Дед, ну что ты переполошился?

— Только не надо говорить, что нападения не было! — рыкнул старший Кощеев. — Или за дурака меня держишь?

— Было. Но остальным о нем знать не положено.

— След взял?

— Не успел.