Солнце в волосах

Подождал, пока я расслаблюсь, выпустил левую руку, бережно взял правую и принялся осматривать, пока я не опомнилась.

– Больно, я знаю, – сказал он, и я знала, что он не о руке. – Но так бывает. Видать, кто из богов дал веление, а он на это время личность получил. Меня ж тоже по воле Ситорга принесли, так бы и помер я в канаве, если б он меня не подобрал.

На лбу у него наливался хороший качественный синяк, но он его игнорировал, занимаясь моей рукой. Даже гордость взяла, как я его! Только радости всё равно это не принесло.

– Прости, что сказал. Народичам про это знать вообще не положено, это только маги знают. Но тебе я не мог не сказать! – Эстэриол поднял на меня взгляд, и я увидела, как стальные глаза плавно набирают в себя синь, становясь будто глубже. Какой же мерзкий!

Вырвала руку, которая уже давно не болела. И эти мерзкие прохладные пальцы! Потные что ли?! Так и сучит ими, будто пьяный бард лютню во сне ищет! Как же! Как же бесит! И всё, что он говорит тоже!

– Ты себе бы сначала помог! – злобно выпалила я, тряхнув выбившейся из косы прядью.

– А себе-то чем? – спросил он, опустив плечи. И ведь не обиделся. Видно, что ему больно от моих слов, а отвечать грубостью даже не думает! Да что же происходит-то?!

– Вот почему ты такой мерзкий, а?

Он решительно вздохнул, отодвинулся, скрестил пальцы и заговорил спокойно, стараясь не глядеть на меня.

– Прости, я сам не понимаю, что со мной. Я вижу, что я неприятен тебе. Это нормально, ничего страшного, я привык. Но я попросил тебя остаться, потому что хочу помочь.

Он резко высвободил руку и суетно принялся шарить по карманам.

– Смотри, – и он высыпал из плотного, но худого кошеля три большие серебряные монеты и пару медяшек.

– Что…

– Слушай меня! – хмуро перебил он мой возмущённый возглас. – Я не предлагаю купить тебя! Я хочу дать тебе эти деньги просто так. Чтобы ты смогла уйти. Поняла? Свахта не даст тебе приданого! Даже я уже это понял! А ты и подавно должна была понять! И лучше не тяни до совершеннолетия. Чем ближе к нему, тем сильнее он будет давить на тебя. А ты мягкая, добрая, я вижу. Он продавит тебя, заставит виноватой чувствовать, обязанной.