Солнце в волосах

Непослушная прядка светлых волос выскользнула из небрежного хвоста, чтобы погладить меня по щеке, губы его дрогнули в улыбке, а я коснулась пальцами его лба, чтобы убрать локон за ухо, но не успела. Руки на талии сжались, Эстэриол склонился и поцеловал меня. Прямо на глазах у всех, будто мы были одни на всём белом свете. Мягко и нежно, не давая и шанса усомниться в его чувствах и намерениях. Только любовь.

Что-то коснулось щеки, я медленно открыла глаза, чтобы встретиться взглядом с возлюбленным. На его волосах таяли пушистые снежинки.

Первые в этом году. Они, кружась, ложились на одежду, брусчатку, залетали между деревьев, в мягкую темноту. Тут же таяли, но новые уже летели им вслед, завораживая своим неспешным танцем. Мы стояли одни посреди площади, музыка стихла, а ветерок еле слышно заворачивал белые хлопья в узорчатые потоки. Я верила ему. Верила, как себе, как богам. Я знала, что нашла того, кто предназначен мне, а значит, плевать на опасения, на сплетни и шутки. Я верю Эстэриолу, а он верит мне. Именно это и есть – любовь.

Народичи замерли, прячась под деревьями. Каждый из них сейчас молчал, глядя на магию, творившуюся вокруг. Кто-то тянул ладони к небу, пытаясь поймать белый обрывок, кто-то, как и мы, замер, видя лишь своего избранника.

Первый снег. Первый снег – это всегда волшебство, таинство момента, когда весь мир вдруг замирает ненадолго, чтобы в полной тишине услышать, как начинается зима.

Самая тёплая зима в жизни.

3. Откуп

Ветер принёс лепесток чайной розы. Он полоснул по щеке, закружился и упал на вскинутую ладонь.

Я улыбнулась и поднесла его к лицу, чтобы ощутить ещё витающий аромат. Лето кончается. Завтра приедет Эстэриол, и мы отправимся на первые осенние танцы. Если повезёт, я даже надену новое платье. Если, конечно, успею пришить к нему кружева – уже неделю оно лежало на сундуке у кровати с воткнутой иголкой и катушкой ниток, шурша свисающей узорчатой тканью на сквозняке.

Год промелькнул как один день. Эстэриол сдал экзамены, перешёл на третий курс и вот уже второй месяц пропадал где-то в степях под руководством наставников.

Я скучала. Нестерпимо. Разлука оказалась такой мучительной, что я не могла поверить, что когда-то жила спокойно, даже не зная о том, что где-то есть мой Эстэриол. Я знала, что и он скучает. Недавно он прислал самого простого вестника, чтобы я смогла «открыть». Птичка почти растворилась, когда долетела и больше напоминала неясное рваное облачко, подёргивающееся от малейшего дуновения ветерка.