Дай мне знак

И пускай обе чародейки за долгие годы не раз позволяли себе нарушать границы простой дружбы, по очереди затягивая Лодана в свои постели, это никак не влияло на их взаимопонимание. На прочную связь, которую, казалось, невозможно разрушить. Однако есть в этом проклятом мире одна особа, для которой нет ничего невозможного. И зовут её... Смерть.

Верена отрешённо смотрела на кулон. Удивительно. Как человек способен долго лить слёзы, переживать ужас осознания, убиваться болью принятия, выть на небо и ломать от бессилия ногти, а потом раз….

и в один миг опустеть. И не чувствовать никаких эмоций. Быть спокойным. Холодным. И бесстрастным ко всему.

С Элеонорой они уже виделись. Весть пришла рано утром. Рыжеволосая чародейка до сих пор рыдала где-то у себя в покоях. А может, даже уже напилась и отправилась искать утешения в объятиях одного из архимагов? С неё станется. Хотя вряд ли… Даже она должна понимать, что такую боль не заглушить ни вином, ни лаской.

Из их троицы Эли всегда была самой добросердечной, улыбчивой, весёлой… и чувствительной.

Поэтому и тяжелее всех переживала любые драмы. Лодан был мечтателем. Он верил в людей. В благородство людского духа. И в мир во всем мире, который не может не наступить! Душа Верены же была соткана из других материй. И если раньше друзьям удавалось заражать её верой в светлое будущее, со временем истинная натура брала верх. Особенно в последние годы войны. Верена повидала достаточно «людского благородства». Даже слишком.

– Где же ты теперь, со своими мечтами, Лодан? – произнесла она шёпотом, глядя на черно-белое сердце.

– Кто ещё убедит меня в том, что всё будет хорошо…?

Пальцы, сжимающие кулон, медленно разжались. Подарок соскользнул с ладони. Вниз и только вниз. Кулон падал безвозвратно. Необратимо. Обречённо. И, уже почти неразличимый глазу, разбился на множество мелких осколков. Так же, как и тот, кто его когда-то подарил. Верена посмотрела на любимое кольцо-змейку. Сапфир наполнялся светом медленно, неохотно, будто засыпал.

Но Верена знала, что сегодня ей самой будет не до сна. Сердце, в такт с которым пульсировал камень, болело слишком сильно, чтобы спать.

Риан пришёл на закате. Верена стояла на самом высоком балконе Башни, объятая кровавыми лучами заходящего светила. Он тихо подошёл. Встал за спиной, боясь и потревожить, и оставить одну.

– Что ты здесь делаешь? – спросила чародейка не оборачиваясь.

– Я слышал вести…

– Вести тебя не касаются, ученик.