Иллюзия греха. Последняя иллюзия

Точнее – наоборот, слишком характерно для инкуба и абсолютно непривычно для брата, которого знал как облупленного.

Повышенным инстинктом размножения Герберт никогда не страдал, давя в себе паскудную природу, заменяя болезненную тягу работой или музыкой. А если все же вставала надобность – обходился профессионалками, которым щедро оплачивал все, начиная от пожизненного содержания, заканчивая пособиями на родившихся дочерей. Интересно, сколько их уже у него?

– Так зачем тебе танцовщица? – повторил Ричард. – И моя помощь?

Герберт с неохотой придвинул брату папку, которую принес с собой.

Тот медленно раскрыл ее и погрузился в чтение. В миллионный раз за жизнь Сакс пожалел, что единоутробный брат – единственный человек, чьи мысли он не может прочесть, не считая остальных инкубов, которых в мире по пальцам пересчитать. Хотя инкубы не совсем люди – скорее, венцы эволюции, вобравшие самое лучшее от нескольких видов.

Ричард читал хмурясь, перелистнул страницу и нахмурился еще больше.

– Я не генетик, – наконец произнес он.

– Но то, что здесь представлено, нужно проверять. Слишком волшебно выглядит.

– Ты физик. – Герберт опять озирался по сторонам. Девушку так и не привели, хотя времени прошло достаточно. – И биолог. Тебе должно хватить знаний для проверки. Я не хочу, чтобы данные утекли куда-то еще.

Брат прищурился.

– Но откуда-то же они к тебе притекли… – Уж очень необычно выглядел генетический анализ, представленный в документах. Пожалуй, нечто подобное можно найти теперь только в образцах ткани умерших лет эдак двести назад.

И то не у всех. Ричард все же придвинул обратно к себе вазочку с мороженым и не без удовольствия принялся черпать полурастаявшее лакомство, попутно делясь выводами:

– Даже если анализ не подделка, то в медкарте ясно написано, что девушка в коме. А значит, развить дар нет никакой возможности.

– Та танцовщица – ее сестра. Вполне здоровая и, надеюсь, сговорчивая, – сухо произнес Герберт, вновь начиная искать взглядом. – Куда же она делась? Не нужно было прогонять, когда только увидел.

В памяти Ричарда всплыли испуганные глаза девушки-скрипки, когда над ней навис брат и припечатал внушением, с абсолютно не свойственной ему сдержанностью.

– Действительно, зачем прогонял?

– Мне с детства не нравилось, когда ты брал мои вещи! – ровно ответил Герберт.

Брови брата полезли наверх.

– Вещи? – Ричард даже переспросил. – Ты в своей башне совсем связь с реальностью потерял? Я еще раз повторю.