Иллюзия греха. Последняя иллюзия

Не знающий сбоев, перерывов и работающий с точностью атомных часов.

Он сохранил мне жизнь, он же ее и сломал.

Перед глазами промелькнули воспоминания годичной давности о последних событиях перед той аварией.

Мои родители вместе с Тиффани забирали меня с очередных соревнований по легкой атлетике. Второе место!

Серебряная медаль болталась на моей груди, а я гордилась ей и одновременно обижалась на себя, ведь могла бы выступить чуть-чуть лучше и получить золото. Я и младшая сестра ехали на задних сидениях. Она без умолку болтала о том, как я прекрасно выступила с лентами, примерила мою медаль, потом вернула.

А мать согласно кивала ей и улыбалась в зеркало заднего вида. Отец же смотрел на дорогу, ведя кар по автобану. Когда навстречу вылетел атомовоз, он ничего не успел сделать... Уже потом, разглядывая снимки после аварии, я не понимала, как мы с сестрой вообще сумели выжить.

Ее вышвырнуло из машины на проезжую часть, она ударилась головой и сломала позвоночник в нескольких местах, мое же тело прошило металлом.

Те ужасные шрамы на спине были следом именно того столкновения. Дурацкая серебряная медаль вошла в грудную клетку, проломив ребра, чьи осколки вошли в сердце. Оно остановилось как раз в тот момент, когда к месту приехала скорая.

Об этом мне рассказали доктора. Они сильно удивлялись, как я вообще продержалась так долго. А вот родителей спасти не удалось, точнее, и спасать-то было некого к тому моменту. Месиво из металла и крови.

От картин в голове к горлу подкатил ком тошноты.

Наверное, мне не стоило тогда смотреть на снимки.

В тот день решение о спасении моей жизни принимали доктора. Страховки родителей и моей хватило на сердечный имплантат – дорогое удовольствие, сохранившее мне жизнь. С таким я смогла бы прожить долгую и насыщенную жизнь. Врачи гордились проведенной операцией, вот только когда я пришла в себя – поводов для радости у меня не нашлось.

Тиффани лежала в коме, полностью под аппаратами искусственного обеспечения жизни. Ее бы отключили, но требовалось мое разрешение как единственного оставшегося в живых родственника, которое я, разумеется, не дала.

Тогда мне предъявили счет, который нужно оплачивать каждый месяц, чтобы она жила.

Специалисты говорили разное: кто-то, что Тиф на всю жизнь останется “овощем”, а кто-то более оптимистичный уверял, что чудеса иногда происходят, и в истории медицины были прецеденты.

Я предпочла верить вторым и сразу после выписки отправилась к тренеру по гимнастике.