Заговор в империи

Явление не столь редкое среди ведьм, у них – маг покрутил пальцем в воздухе, скосив глаза. – мозг иначе работает, инстинкты превалируют над голосом разума.

Я кинула на него крайне враждебный взгляд, чтобы у Игната точно не осталось сомнений относительно того, что я о нем думаю.

- Вместо обсуждения устройства мозга ведьм, - произнесла я, скрестив руки на груди. – предлагаю, а точнее требую, обсудить, почему у вас в подвале к стене подвешена, прости Геката, ведьма?

Взгляды всех присутствующих метнулись к Ланфорду, который также стоял у противоположного окна, скрестив руки на груди.

Заметив невольные жесты присутствующих, маг тяжело вздохнул и обернулся, впрочем, сохранив безразличное выражение лица. Уверена, он, как и его отец, с радостью бы избежал этого разговора, только не ради вина и философии, а ради работы и разбора полетов с подчиненными, которые не заметили проникновения ведьмы, а точнее меня, в их хваленный карман. Думаю, именно этим он и займется по окончании неприятного разговора.

- Раз уж никого из присутствующих не волнует, что ответ на данный вопрос находится под строжайшей государственной защитой, конечно, давайте обсудим это с иномирной ведьмой. – не сдержав иронии, отозвался Ланфорд.

- Ведьмы – нейтральная раса, мы не подчиняемся ни одному императору, ответственность за нас несет Геката. – фыркнула в ответ я. – Потому никакой государственной тайны или сокрытия информации не может быть. Вы обязаны, подчеркну, обязаны предоставить исчерпывающую информацию по первому же моему запросу или запросу любой другой ведьмы.

- И разгребать последствия, вероятно, за вас будет богиня Геката, существование которой не было подтверждено никогда и никем? – усмехнулся маг. – Прекрасно, раз так, давайте я расскажу все, что знаю.

- Иронией своей не подавитесь, - тихо, буквально себе под нос пробормотала я, впрочем, не особо успешно, потому как услышали все.

Глаза Ланфорда недобро блеснули, вынудив Игната подняться на ноги и замереть между нами со вскинутыми руками, вроде как призывая к спокойствию.

Обидеть Ланфорда я не хотела, сказала это вслух лишь для того, чтобы облегчить свои эмоциональные терзания, вызывающие во мне всплеск силы, который, между прочим, здесь никому не нужен.

- Вы должны понимать, что это – не нормально! – освободив руки от скрещивания на груди, произнесла я, сопроводив свои слова четкой жестикуляцией. Не иначе, как у политиков такого паразита подцепила.