Заговор в империи

Среди них были и пожилые люди, утирающие слезы и с бесконечной любовью глядящие на своих детей, и молодые (и не очень) девушки, цеплявшиеся за руки и шеи магов с такой силой, что рисковали выдернуть конечности или вовсе задушить, и даже совсем маленькие ребята, которые, в отличии от взрослых людей не плакали, а радостно кричали и даже прыгали на кроватях, казалось, никем не замеченные за таким, обычно, осуждаемым делом. Не знаю, почему лекари не стали ждать до утра, чтобы сообщить новости семьям магов, но я была крайне рада видеть, как некогда пустое, тихое помещение лекарского корпуса, пропитанное слезами и отчаяньем, заполняется людьми и их криками, смехом облегчения, радостью и другими эмоциями, тонущими среди прочих, таких же сильных.

Я и маг, сопроводивший меня до этого корпуса, стояли за пределами помещения, наблюдая за кавардаком из дверей, никем не замеченные и никому не мешающие. Мы молчали, просто наблюдая за наполняющимся жизнью помещением.

Казалось, маг тоже хотел двинуться туда, к шумящей толпе, но не мог, удерживаемый на месте мной.

А точнее приказом Ланфорда, нарушить который ему не позволяли не то чувство долго, не то совесть.

Потому, предупредив мага о том, что иду делать отчет Ланфорду, отправилась вместе с ним до кабинета одного из Эверентов, после чего, постучав в дверь, как положено приличным людям, ничуть не удивилась, заметив, как шустро пой надсмотрщик движется обратно к лекарскому корпусу. Наверняка, среди магов, только что вышедших из искусственного сна, много его друзей и напарников.

Глава 10

Кабинет Ланфорда, как ни странно, находился на довольно большом расстоянии от пенат его дяди. Да, располагался он, как и все кабинеты заинтересованных в процветании государства лиц, в том же крыле и даже на одном этаже, но расположен был так, словно маг старался изолироваться от императора настолько, насколько это было возможно.

Иной причины занять его, на мой взгляд, у Ланфорд не был. Угловой кабинет не отличался ни размерами, ни выгодным расположением – даже окна его выходили куда-то в город, где улицы уже почти опустели, и на кусочек сада, выглядывающего из-за боковой стены замка.

Да и внутри, признаться, все было максимально просто и минималистично. Гладкие, полупустые поверхности, заполненные лишь какими-то бумагами и архивными папками, имеющими отношение, очевидно, исключительно к работе. Стеллажи вдоль стен также ломились под их тяжестью.