Чёрная королева: Огненная кровь (том 2)

И, кажется, в это мгновенье впервые почувствовала, что ему по-настоящему не хочется её отпускать, и, если бы не обязанность открывать бал и принимать гостей, он бы остался здесь с ней.

Но от этого чувства, от того, что она не совсем искренна с ним, и что своему порыву она обязана скорее планом, чем желанием, ей стало стыдно. И хотя ей нравились его поцелуи, и прикосновения, и его забота, но горький осадок необходимости не давал насладиться ими, отравляя всё, что было прекрасного в этом романтическом периоде их отношений.

Как же это трудно — всё время лгать и притворяться! И как мучительно.

Ей бы хотелось узнавать его постепенно, принимать его ухаживания, гулять с ним в саду и разговаривать о разном, спокойно готовиться к свадьбе и не быть на виду у всей этой толпы желающих «отпить из её колодца». Чтобы чувства раскрывались неторопливо, как лепестки цветка, чтобы ожидание встреч было нестерпимым, а поцелуи желанными, и ей хотелось испытывать трепет и замирание сердца, и огонь…

…совсем, как с Альбертом…

… и не думать о том, как соблазнить жениха до свадьбы, чтобы укрепить связь чего-то с чем-то.

— Ты готова к целому вечеру танцев? — спросил Себастьян тихо, ослабив, наконец, объятья и проведя ладонями по её плечам.

— Даже не знаю, — улыбнулась она смущённо в ответ и отвела глаза.

— Ничего не поделаешь, как будущей хозяйке этого дома, тебе сегодня придётся принимать гостей и танцевать со всей моей многочисленной роднёй… исключая, конечно, сестёр, — усмехнулся он и подал ей руку.

— Идём?

— Идём.

Дворец окутали первые душистые сумерки.

Иррис и Себастьян направились по лестнице в большой внутренний двор, украшенный цветами и гирляндами. Повсюду уже горели фонари и факелы, ночные светильники украшали ветви деревьев в саду, и слуги сновали с подносами, на которых громоздились пирамиды из фужеров с вином.

На галерее расположился оркестр, настраивая инструменты, и ему вторили цикады, наполняя вечер звонкими трелями. Пол под ногами гостей устилал ковёр из лепестков роз, дурманя ароматом, а воздух стал тих и недвижим, ни малейшего ветерка, так что все звуки доносились отчётливо. Где-то в городе взрывались хлопушки, взлетали фейерверки над бухтой, и доносилось пение — Эддар уже праздновал вовсю.

Внизу лестницы их встретила Таисса.