400 страниц моей любви

Поль, проигнорировав слова девушки, просто-напросто развернулся и пошел вдоль улицы, а нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Вот раздражает меня порою его высокомерие, будто мы права голоса не имеем. Но сейчас ругаться себе дороже, одна я обратно в академию не доберусь, если перессоримся в пух и прах.

Идя рядом с ребятами, я думала над словами Кайры. Поездка на вороном настолько вскружила мне голову, задев в душе молчавшие прежде струны, что я слепо обрадовалась тому факту, что нам с внезапно полюбившимся конем не придется расставаться.

Ломала голову, как убедить руководство академии позволить держать животное, гадала, где добывать ему корм или деньги на его покупку. Да что уж тут скрывать, я, конечно же, еще в пути догадалась, что это не простая лошадка, но гнала прочь дурные мысли, слишком приятно было ехать на... лероссе.

А теперь опять вспомнилось, как еще там, возле ворот академии, погонщик поведал о лероссах, прибившихся к табуну. Иду, сама того не замечая поглаживаю шелковистый бок вороного.

Взглянула на него. Нет, не может такое прекрасное создание быть злым, да и никакой угрозы от него я не ощущаю, наоборот, кажется, он тянется ко мне навстречу, даря любовь и тепло.

— Если ты и леросс, — приостановившись, я взглянула в темно-карие глаза своего коня и ласково погладила его по морде, в завершении еще и в нос чмокнув, после чего продолжила: — то врут все о вас. Я чувствую — ты хороший.

Конь довольно всхрапнул, будто соглашаясь, и очень осторожно ткнулся бархатистым носом мне в лоб, вызвав у меня улыбку и неудержимое желание обнять животинку и никогда никуда его не отпускать.

Вскоре мы добрались до места, гордо именуемого станцией дилижансов, о чем гласила вывеска на одном из зданий. Здесь обнаружился всего один фургон с полозьями, как на санях, вместо колес.

Полю потребовалось около пяти минут чтобы отыскать пожилого извозчика и объяснить явно только что проснувшемуся старику, что именно от него требуется.

Тот, осознав, что ему выпала честь везти гостей в замок правителей их края, отреагировал, мягко говоря, странно: как и конюх, он непрестанно раболепно кланялся, но при этом с каким-то плохо скрываемым ужасом косился на Поля, будто ожидая, что тот вот-вот его убьет, не сходя с этого места.

Ничего не понимаю. Товарищ не производит впечатления опасного человека. Порою он излишне прямолинеен — это да, водится за ним такой грешок.