400 страниц моей любви

Воспользовавшись этим, я сбежал в свою комнату. Вошел, взглянул на свою огромную кровать, где, что уж скрывать, я познал немало женских ласк к своему двадцать одному году. И так мерзко вдруг стало на душе, захотелось смыть с себя даже воспоминания об этом. Тут же перед мысленным взором появилась новая картинка: обнаженная Мила, распростертая на алых шелковых простынях. Внутри все аж вспыхнуло от желания обладать ею прямо здесь и сейчас. Я зажмурился, покрепче сжав кулаки, сдерживая потребность броситься к ней и осуществить то, о чем мечтал на протяжении долгих четырех месяцев.

Что я буду делать, если оракул сыграет со мною злую шутку, отдав Милу кому-то из моих братьев? Как бы не обагрились мои руки чьей-то кровью...

Стараясь избавиться от непрошенных дум, метнулся в ванную комнату, сбросил одежду и встал под струи воды. Горячая. Холодная. Снова горячая. И так, пока не раздался стук в дверь.

— Ты долго там еще? — крикнул вошедший в комнату Шелд.

— Иду! — отозвался я, напоследок еще раз обливаясь ледяной водой.

Вытерся, оделся и помчался в столовую, куда вот-вот должны были сопроводить наших гостей. Вот ни на миг не хочется мне оставлять Милу наедине с братьями, а то мало ли что они выкинут? Это я к ней отношусь как-то особенно, а они... Что им стоит просто-напросто затащить ее в постель? Да, она девушка хоть и циничная, но, как мне кажется, все еще невинная. И мало ли какие доводы и уговоры могут подействовать на нее… Хотя, может, оттуда и цинизм, что она успела познать мужскую близость? Ведь это простые смертные до свадьбы или гарема блюдут девственность, магам в этом надобности нет.

Что было до моего появления в академии? Она ведь целых полторы недели провела в ее стенах на тот момент...

— Сейчас присмотримся, может, угадаем, — озорно сверкая глазами, заявил мой старший брат, стоило мне войти в столовую.

— Ставлю бутылку ларскосского за то, что эта Камилла избранная! — тут же подхватил затею Шелд.

Винс кивнул, мол, и сам так думает, так что спор не имеет смысла.

— Думаю, ты братец что-то скрываешь, — обратился он ко мне. — Колись, уже опробовал эту крошку? Как глянет, аж ух! До самых помидоров пробирает! Сразу видно — горячая штучка. Ну ведь попробовал же хоть одну из них? Ни в жизнь не поверю, что воздержался. Надеюсь, не ту чернявенькую? Уж больно она сладенькая. Этакая скромница, таких ломать одно удовольствие. А ту горячую штучку вы с Шелдом делите, мне она без надобности.