Жена навеки (...и смерть не разлучит нас)

Глава 9. Первая кровь

Три недели минуло, как я встретила Крама в городе. Встречались мы раза четыре за это время. Дружок упорно норовил меня полапать, но как-то вполсилы, я так и не решилась уступить ему… Так что коротали минуты мы в разговорах. Он дотошно расспрашивал меня, что я выведала про муженька, его порядки и привычки. Зачем оно ему сдалось – внятно так и не сказал.

Сам супружник внезапно меня ошарашил. Сказал, чтобы готовилась к сегодняшнему ужину на "террасе" – пристройке с западного края дома.

Терраса эта нависала прямо над крыльцом дома, вход на нее был со второго этажа. Ее края оплетали листья плюща, по углам были рассажены кусты роз, гибискусов, и еще каких-то пестрых цветов, чьи мудреные названия я не упомнила.

Выдумчивы глотта на всякие изощренные глупости. То деревянную полянку сделают едва ли не на крыше дома, да обзовут ее непонятным словом "терраса". То им мало нормальных лесных цветов да трав, навыводят новых чудными путями, колдовскими небось. Крам говорит, глотта спихнули всю черную работу на хевья, а сами чушью всякой занимаются.

Ну так супружник сказал, что ужинать сегодня буду с ним на этой террасе. Вот мне радости не было. Так и сказала ему, но он посмотрел на меня странно и сказал: "Лесс, ты моя жена. Мужья и жены иногда трапезничают вдвоем, без других членов семьи. Это называется романтический ужин. Отнесись к этому как к условиям нашего договора".

Ага, договора. Типа, он меня не трогает и в постель не тащит, а я веду себя паинькой и не разношу его клятый дом в щепки.

Ну ладно, так и быть, договор так договор, посмотрим, что еще за "руматический ужин" он замыслил… Трогать-то меня, надеюсь, не будет. По условиям его же договора.

Сели мы напротив друг друга. Вилта разложила нам в тарелки паштет – странную, но вкусную штуку из крученого мяса. Тарелки – так глотта называли миски. Оно и ясно: миски у нас были глинобитные или выдолбленные из деревянных чурок. Простые, без изысков. А глоттовские "тарелки" – не едать, а любоваться.

Тоненькие, совершенно круглые, с расписными узорами изнутри и снаружи.

Супружник едал да поглядывал на меня искоса. Не выдержала, спросила:

- Чего пялишься будто тать в ночи?

Залыбился с чего-то.

- Тать в ночи?

- Ворюга. Тот, кто пришел взять недозволенное.

- Я же и взял недозволенное, в твоих глазах. Тебя.

Хрен ты взял, а не меня. Суженый-отмутуженный.

- Вот и правильно тебя камнями закидать хотели. С татями так и поступают.

- Ох, Лесс.