Непримиримые. Наперегонки с судьбой

Вскоре они вышли на опушку, о чём можно было судить исключительно по раскинувшемуся до самого горизонта звёздному небу.

— И что дальше? — плотнее закутываясь, капризно поинтересовалась Ареана.

— Ждать рассвета, там уж решу как нам добраться до обители Чистых душ, — на удивление терпеливо отозвался принц, и опустился на траву.

Обитель. Это место представлялось принцессе чем-то типа их столичного храма. Изобилие света, роскошь, красивые ало-белые с позолотой мантии служительниц. Но ведь там должны быть только женщины, а значит, ни о каких балах и речи быть не может.

И те романы, что так любила читать Ареана очень порицались храмовыми служителями. Одним словом — тоска!

— Я не хочу в монастырь! — топнула ножкой принцесса.

— Жить хочешь? — не стал юлить Годар, и девушка позабыв о том, что в темноте её не видно, кивнула, но вопрос был риторическим, и потому её брат продолжил: — Сейчас это единственное безопасное для тебя место.

— Но это же не навсегда? Мы вернёмся домой?

— Домой… — с непривычной горечью в голосе повторил принц.

— Я сделаю всё, малышка, чтобы дворец вновь стал нашим домом, — добавил он, и похлопал рукой по траве, приглашая присесть рядом.

Ареана не любила когда родные называли её малышкой, но сейчас смолчала. Прижалась к надёжному плечу брата, и погрузилась в невесёлые размышления о сорвавшемся бале, о так долго готовившейся, но так и не свершившейся мести. Её злило то, что она вынуждена мёрзнуть здесь, вместо того чтобы наслаждаться танцами, вниманием кавалеров и триумфом над опозорившейся Коштэр.

Где сейчас эта несносная девица? Небось её батюшка едва заметив неладное отослал любимую дочь из дворца, и та сейчас почивает на мягких перинах, в то время как она, принцесса — зябнет на ветру под открытым небом!

— Ума не приложу, как заговорщики проникли во дворец? Их кто-то провел внутрь осознанно. Кто-то из приближенных, остальным помешала бы магическая присяга. Выходит, среди своих был предатель… — бурчал погруженный в раздумья Годар, и едва ли не впервые в жизни Ареане стало стыдно за своё поведение, но признаться в том, что именно она впустила во дворец Трилона, она не решилась.

Так и не уснув, чего только не передумала Ареана за эту, показавшуюся неимоверно длинной, ночь. Ближе к рассвету над степью сгустился туман. Он пугающе искажал окружающие звуки, проникал под одежду, оседал холодной влагой на волосах и лице.