Непримиримые. Наперегонки с судьбой

Рискуя вмиг опустошить магический резерв принцесса попыталась подогреть воду в глубокой каменной чаше купальни. Сил на это ушло немало, но не успев толком прогреться, она тихо журча убегала прочь, разбавляясь ледяной, из родника. Девушка на мгновение задумалась, затем осененная идеей смастерила жаркий неугасающий уголёк, каким обычно поддерживала огонь в камине, разместив его в желобке. От бегущей в чашу струйки тут же повалил пар. Смущённо оглядываясь, скинула накидку, и ежась от прохладного воздуха начала не без труда расшнуровывать совершенно потерявшее прежний лоск бальное платье.

К тому моменту как она разоблачилась, температура воды стала уже вполне приемлемой.

Очень не хватало её любимых шампуней, бальзамов, губок и мочалок. Умелых рук служанки тоже здесь не было, но что поделать? Принцесса воспользовалась оставленным кем-то куском мыла, вместо мочалки использовав клочок нижней юбки. Отмыла до скрипа волосы и тело. Под воздействием горячей воды мышцы наконец-то расслабились, ушли усталость и боль.

Девушка не заметила как задремала.

Разбудил её странный переполох. Из-за исходившего от воды пары рассмотреть что-либо не удавалось. Вскоре выяснилось, что пришедшие в помывочную монахини успели обнаружить там не только принцессу, но и оценить то, что вода стала не просто теплой, а даже слегка обжигающей. И теперь женщины, стараясь не тревожить чудотворницу, ждали когда та нанежится вволю, и решали в каком порядке будут принимать ванну.

Девушка смутилась.

И в шоке увидела как одна из монахинь подойдя поближе развернула перед ней большое полотенце, словно приглашая в него закутаться. Ареана не веря собственным глазам выбралась из чаши, обернулась в предложенный презент. Где-то за её спиной послышался плеск воды и исполненный блаженства вздох — первые из послушниц уже успели окунуться.

Принцесса будто вновь очутилась во дворце: её облачили в белую длинную рубаху, усадили на невесть откуда взявшийся табурет, чьи-то заботливые руки осторожно расчесывали её волосы.

Девушка прикрыла глаза отдаваясь ощущениям. Ну и пусть перед ней не раболепствовали, не прислуживали, а лишь посильно благодарили своими действиями. Пусть ткань рубашки была непривычно грубовата, а табурет жёсток, и вокруг не витали ароматы благовоний, но жизнь ведь явно налаживалась.

Закутанную в накидку гостью проводили в трапезную, где на этот раз ей досталась чистая плошка с показавшейся вполне съедобной кашей.