Сердце звёздного дракона

Раненый с прицельной точностью упал на койку биоцентра и даже сам нащупал управляющую панель, так что Эллере оставалось только привалиться к стене и, тяжело дыша, наблюдать, как скользят над стройным и сильным телом незнакомца щупы биосканеров.

— Воды… — прошептал мужчина и направил на свою спасительницу умоляющий взгляд.

«Точно… воды…»

Воду биощупы пока ещё не научились подавать, хотя, если бы спросили Эллеру, она бы сказала, что давно пора. Пить ей хотелось и самой. Потому, ни слова не говоря, она выскользнула в коридор и отправилась в пищевой блок.

Нацедила два стакана и собиралась было уже вернуться обратно в медотсек, когда корабль тряхнуло и Эллера поняла, что пол и стены поднимаются вверх.

— Что за… — выдохнула она и, ткнув стаканы на ближайшую горизонтальную поверхность, бросилась к коридору. Уже у дверей медотсека она поняла, что именно произошло: биоцентр опустел, а из рубки доносилось торопливое щёлканье тумблеров.

Вырвав из кобуры шокер, Эллера бросилась туда.

— Вон из моего кресла! — выпалила она, увидев, что незнакомец, ещё недавно умиравший у неё на глазах, действительно забрался на место пилота и вовсю орудует на панели.

— А то что? — поинтересовался тот, и Эллера увидела в лобовом мониторе отражение его кривой улыбки.

Эллера объяснять не стала, ринулась вперёд, намереваясь всадить в угонщика электрический заряд, но в это мгновение — случайно или нет — корабль тряхнуло, так что Эллера полетела на пол, а шокер выскочил у неё из рук и зазвенел где-то под пультом управления.

Олсон слабо дёрнула рукой, пытаясь встать, но перед глазами танцевали цветные круги.

— Фу ты чёрт… — пробормотала она и провалилась в туман.

На мгновение Ровеналь испугался. Он слишком долго искал эту девушку, чтобы вот так потерять. Манёвр, которым он собирался отбросить Эллеру назад, был скорее инстинктивным, чем осознанным — стандартная реакция на то, что кто-то кидается на тебя с шокером наперевес. Перехватить, обезвредить, оттолкнуть.

Ровеналь Вартарион абсолютно не хотел ничего разбивать этой незнакомой, но уже слишком дорогой для него девушке.

Слишком дорогой — потому что, едва сознание Ровеналя прояснилось настолько, что он сумел рассмотреть ту, кто ему помог, он понял, что пропал.

Он не знал имени этой девушки с волосами, сияющими как платина. Он знал только то, что острые черты её лица пробуждали в груди давно забытую боль. Голубые глаза смотрели резко, кололи остриями ножей, невысказанными упрёками — хотя Ровеналь и не знал, в чём виноват.