Искра в бушующем море

Невестушку ни с кем делить не хотелось. Он отлично понимал, что ничего из необходимого ей он сейчас дать не может, но категорически не хотел, чтобы это давал кто-то другой.

В бессильной злобе он пнул тумбу и, громко хлопнув дверью, вышел из комнаты. Внизу Тормак хлопотал над завтраком. Ладр сообщил, что отправился в дом Видия, и выскочил наружу. На побережье взял у рыбаков лодку на время и вышел в море. Здесь, во власти прохладного соленого ветра, безжалостного солнца и равнодушной воды, ему вдруг настойчиво захотелось сдохнуть.

***

Эскал мерил шагами просторный светлый холл собственного замка в ожидании, когда освободится супруга. Заседающий у Силаты председатель торговой гильдии всегда был многословен, но сегодня он превзошел себя. Эскал специально пришел попозже, и то успел выпить пару чашек кофе, подробно изучить карту княжества, что висела напротив окна, и немного разозлиться. По-хорошему, надо было оставить ожидать слугу, а самому отправиться по делам, но ему не терпелось поведать жене свои новости.

Вламываться в кабинет Силаты, когда у той посетители, было не принято. Приходилось ждать.

Новости у мага были противоречивые. Вчера утром обнаружили трех заболевших. Картина оказалась обычной: они обратились в низшую ипостась и, сбившись в стаю, вознамерились унестись за завесу. Разум в глазах погас, шкура пошла едва заметными желтыми пятнами, речь потерялась, осталось лишь животное желание убивать. Эскал решил не сеять панику, ограничился изоляцией больных от соплеменников и после долгих раздумий угостил их сваренным Эллой лекарством.

Оно успело вызреть: приобрело красный, цвета человеческой крови, цвет и густую консистенцию. Эскал все еще сомневался: рецепт сложный, не каждому бывалому чародею под силу, ингредиенты редкие, и добыть надо постараться, и перепутать легко, но решил попробовать. В конце концов, те трое уже ничего не теряли, вряд ли Элла сварила что-то опаснее Желтого безумия.

Сегодня утром сообщили еще о дюжине пораженных. Новую стаю отловили практически у врат.

Ничего хорошего это не сулило, Эскал знал, что будет дальше. Завтра их будет тридцать, послезавтра сто, а через луну все княжество будет с ужасом ожидать следующего дня и молиться о том, чтобы эпидемия пошла на убыль. Единственное, что мог сделать Эскал, – это молиться вместе со всеми.

Он усилил охрану у врат, ведь любой больной, покинувший родные земли, обречен на гибель. За завесой никто не станет разбираться в причинах агрессии.